Облом

Найденов Александр

– Тихо-то как тут! Господи, как тут тихо!- прошептал Артюк, когда кончил плакать, все еще не разжимая веки. Он размазал на щеках слезы своею пушистою варежкой и, приподымая ею очки, уткнул ее поочередно в закрытые глаза, чтобы убрать с них влагу. Старик крепче обхватил ствол ватным рукавом фуфайки, сильно надавил на сосну боком. Ничего от его напряжения не изменилось. Им овладело чувство, что сосна не заметила его даже. Она по-прежнему недвижно уносила стволом ввысь, далеко вверх над Иваном Афанасьевичем свои ветви. Артюк, напирая на ее подножие, ощутил, до какой степени мал он против нее. Несколько времени он вслушивался в безмолвие огромных деревьев. Беспокойство и обида в груди его начали вдруг уменьшаться, сделались незначительными, угасли. Он подождал, обвыкаясь с этой свободой, открыл

благодарные глаза, потом опять с силой зажмурился, сморщил на лице кожу - собирался еще поплакать - но больше уже не плакалось...

С той поры и до сего дня с настроением у Ивана Афанасьевича было благополучно. Нынче утром он явился в Комитет выполнить поручение председателя. Он открыл дверь председателевым ключом, вошел в комнату, прицепил на вешалку свою кепку и выблекшее демисезонное пальтишко и воссел за письменный стол председателя делать праздничный перечень ветеранов. Осторожно достав из ящика стола несколько листов писчей бумаги и чертежные принадлежности, старик с особой тщательностью выграфил бумагу и начал заполнять список. В нешироких столбцах с заголовками "Часы" и "Водка" ветераны были должны расписываться собственноручно за подарки к 9 Мая, на которое

Комитет планировал выдать каждому из них в честь праздника по бутылке водки и по "командирским" часам. В узкий столбец - для порядковых номеров и в основной столбец - для фамилий, имен и отчеств данные на ветеранов обязан был занести комитетский писарь, то есть, Иван Афанасьевич Артюк.

Ивана Афанасьевича выдвинули на должность писаря не от того, что он имел каллиграфический почерк или приличное образование - все обстояло в точности наоборот: почерком он обладал самым трясучим и неразборчивым, грамоту же старик вовсе почти не знал. Состав городского комитета ветеранов войны подбирался по армейскому принципу: председателем комитета был избран подполковник авиации в отставке Семенов, как старший по званию среди всех местных ветеранов; казначеем назначили Щеглова, отставного офицера по хозяйственной части, а писарем был определен к ним Артюк, у которого в военном билете стояла отметка, что после пулевого ранения в грудь и лечения в 1742-м эвако-госпитале, он нес воинскую службу с 1942 по 1945 год в качестве писаря 170-го стрелкового полка.

Стараясь срисовывать с черновика в праздничный список фамилии участников войны как можно точнее и аккуратнее, и все же никак не совладая с дрожащей рукой, Артюк довел свой перечень уже до буквы "К", до того места в списке, где подряд следовали очень нелепые фамилии: Крокодилов, Кривоногов, Кривошеев, Криворучко, Круг - и был в этот момент прерван внезапным стуком в дверь и появлением посетительницы, перешагнувшей через порог в комнату.

2

– Вот значит, встретились как,- думал Артюк, уставившись на вошедшую в комнату и дожидающуюся чего-то у двери женщину,- Лена... то-есть, не Лена, а как она по отчеству будет? Васильевна? Что это жалевый платок на нее надет, а? Умер у ней кто-нибудь? Кто умер? У нее кто оставался из родственников в живых? Разве Крокодилов умер? Этот ужасный человек умер?!.

– Боже мой, какой он стал старый,- думала про Артюка Елена Васильевна,- И на индюка похож... Нет, у индюка бывает крупная тушка, жирная, а голова маленькая,- а он, наоборот, весь маленький стал: и голова сделалась без волос маленькой, и тело ссохлось - только кожа на шее как у индюка висит складками... Эти очки противные ему совсем не к лицу: они глаза увеличивают - ужас: один глаз как будто залез на висок!.. А какой он был в молодости, Ваня, талантливый...

– Мне нужно поговорить с председателем,- наконец произнесла она строго и стала смотреть мимо Ивана Афанасьевича на окно.

– Председатель наш лечиться улетел в санаторий. Какой у вас вопрос? Я член правления,- усаживаясь повыше за столом, ей ответил Артюк и тоже строго поглядел на знакомую.

Елена Васильевна перевела взгляд на Артюка и сообщила ему, но уже другим, не заносчивым тоном, что муж ее, Крокодилов Николай Семенович умер нынче ночью в больнице от сердечного приступа. Отчего на мгновение запнулась Елена Васильевна, назвав Крокодилова мужем, не являлось для Артюка тайной: в ее слова закралась

неточность - не мужем Крокодилов ей был, а всего лишь сожителем и то в последние только несколько лет.

В доказательство своих слов, Елена Васильевна вытащила из сумочки и подала Артюку медицинскую справку. Изучив ему представленный документ, Иван Афанасьевич взял со стола карандаш и обвел в списке в кружок цифру перед фамилией Крокодилова. Это означало, что скончавшийся снят с учета, а также то, что часы и водка более ему не положены.

– Спасибо, что сразу нам сообщили,- официально поблагодарил Артюк женщину и, придав сочувствующий оттенок голосу, вежливо уточнил:- А когда назначено погребение? Казалось бы, особенного ничего у нее не выспрашивал Иван Афанасьевич, но женщина переменилась в лице, ладони прижала к груди и, наклонившись туловищем в сторону председателева стола, жалобно попросила: Помогите мне, пожалуйста, я прошу вас! Иван Афанасьевич сначала даже смешался от неожиданности. Помочь? Чем тут поможешь? Умер Крокодилов у нее вот и все, это же ясно. Все-таки, Иван Афанасьевич служил писарем не первый год, уже имел, надо полагать, кое-какой практический опыт, влияние и авторитет в Комитете и мог, стало быть, допустить уступку для посетительницы ради старинной дружбы. Иван Афанасьевич, сообразив это все, не заставил знакомую упрашивать себя дважды, он посмотрел на нее по начальнически сурово, но отчасти даже и как- то лукаво, после чего взял лежавший тут же, на столе, ластик и тщательно, не спеша счистил им графитовый кружок вокруг номера Крокодилова. Одним движением Ивана Афанасьевича право на водку и "командирские" часы было восстановлено за близкими покойного. Это являлось отступлением от правил, но таким отступлением, которое Артюк решил в данном случае сделать, и сделать которое он мог, конечно, позволить себе, находясь в такой должности. Иван Афанасьевич покосился на знакомую заговорнически, накрыл ладонью медицинскую справку, продвинул эту бумагу на угол стола к Елене Васильевне и улыбка слегка тронула его губы. Артюк молча выжидал изъявления благодарности. Елена Васильевна рыцарский поступок писаря нисколько не оценила.

– Все?! и это все, что вы собираетесь для него сделать?!- чуть ли не закричала она.- Он же ведь ветеран! орденоносец! участник! он кровь свою проливал! он жизнь не жалел!..

– А-а... что же вы хотите-то от меня?- растерянно задал вопрос ей Артюк.

– Похороните его... вы же обязаны организовать все... я не знаю...

Иван Афанасьевич попытался объяснить женщине, которая, очевидно, на самом деле не знала, куда ей обратиться за помощью, что ей следует прямиком идти в ту самую организацию, где Крокодилов работал в последнее перед пенсией время - а там уже подсобят ей: и могилу отроют, и с памятником, и с машиной, и с гробом. Елена Васильевна не перебивая выслушала его, и волнение, как было заметно только усилилось в ней, лицо ее покрылось красными пятнами.

– Некуда обратиться мне,- проговорила она тише,- он у нас в городе не работал: на пенсии он уже был, когда приехал сюда...

Получалась, как начал понимать Иван Афанасьевич, какая-то петрушка.

– Есть же такие личности, которые все в жизни делают не по-людски!подумал про Крокодилова Иван Афанасьевич, и к своему удовольствию осознал, что сам он все делал правильно, ничего не запутал в жизни, никому не придется после его кончины отыскивать за семью морями место его работы: вот он, на крайней улице посейчас стоит его склад, и Евдокии лишь будет нужно шепнуть несколько слов в конторе совхоза, к которому он относится - и тотчас, как по мановению волшебной палочки, все будет исполнено.

– Ну, тогда, значит, надо заказывать через Бюро ритуальных услуг. Дороже, конечно, выйдет.

– У меня совсем нету денег...- прошептала посетительница в смятении.

– Как это - нету денег?- не поверил Артюк.- А похоронные-то? Он ведь получал пенсию, должен был на похороны отложить что-нибудь... вы бы не расстраивались, а порылись бы лучше в шкафах.

– Все, все истрачено...- продолжала шептать Елена Васильевна,- Ничего в шкафах не лежит... Мы ездили с ним на юг в прошлое лето, заняли денег в дорогу, а когда вернулись - надо было отдать... Он мне каждое воскресенье цветы дарил...