Обман [Bubble]
Шрифт:
Так чья же версия – правда? Кому можно доверять?
Кто из них двоих может помочь ей спасти Хенке?
Откинувшись на диване, Ребекка снова прокрутила в голове все события последних дней, но чувство, что она что-то упустила, так и не отпустило ее.
Несмотря на то, что было лето, деревянный стульчак казался ледяным. Между досками двери уборной были большие щели; они пропускали достаточно света, чтобы ему были видны уховертки, сновавшие у порога. Йефф с Хассельквистишкой начали собирать снаряжение сразу же после того, как они все заново обговорили. Эйч Пи надеялся, что
Очень недурно потусоваться вот так на пленэре – по крайней мере, летом. Конечно, туалетная бумага отсутствовала, зато здесь была пачка пожелтевших старых газет, которые тоже подойдут. К тому же они решали проблему его извечной жажды чтения во время дефекации.
УПСАЛА НЮА ТИДНИНГ
Так-так, этот номер как раз восемьдесят шестого года, не самый свежий, но тоже сгодится.
Тридцатитрехлетнего мужчину выпустили из-под ареста
Полиция умалчивает о подробностях
А, мужчина тридцати трех лет, первый подозреваемый в убийстве Пальме. Закончил свои дни инвалидом в Штатах, если Эйч Пи правильно помнит…
Кстати, о США. «PayTag» – мерзкие гады, и это еще мягко сказано. Они с Гейм-мастером уже несколько раз его надули, подвергли пыткам в Дубаи, а затем использовали в качестве инструмента для потопления «ArgosEye», чтобы сделать веселую соломенную вдову Анну своей новой суперзвездой…
И что он за это получил? Всего-то «лимон» в качестве капли бальзама на его раны. Эта цифра, наверное, лишь малая кроха в бухгалтерии «PayTag», чертова погрешность при округлении! К тому же в последние недели они вообще пытались его угробить, и им это почти что удалось. А теперь вся полицейская рать Швеции его ищет… Так почему же он такой кретин, что снова пошел на то, чтобы соваться башкой в пасть льва?
Н-да…
Безусловно, месть – это мощный стимул, охрененно мощный. Уже одна только мысль о том, какая рожа будет у Гейм-мастера, когда они запустят немного камешков в механизм их главного спонсора, стоила всех рисков. Он, Блэк и Анна Аргос орут друг на друга в одном помещении… Вот это песня, черт подери!
Но были и другие факторы.
Драйв.
Охота.
К тому же есть целая куча загадок, которые ему нужно разгадать, и не только в отношении его нынешней банды.
Кто такой Спаситель? Где находится Лабиринт Люттерн, где, по всей вероятности, и будет спрятана бомба? Против кого она направлена?
И, возможно, самое главное: как в это уравнение вписывается Ребекка?
Она сидит на пассажирском сиденье. Папа за рулем, мама с Хенке сидят сзади. Они кружат по узким улочкам, и, только увидев огромную церковь на возвышении слева, она понимает, где они находятся. Улица Дёбельнсгатан, рядом с церковью Святого Юханнеса по пути к гряде Брункеберйсосен. Хенке лет шесть-семь, не больше, и он ноет там, сзади. Мама пытается его успокоить, объяснить ему, что они уже скоро приедут. Папа ничего не говорит, но она видит, как ходят его челюсти.
– Ну,
И тогда она увидела его. Он стоит совершенно неподвижно, немного в глубине темного кладбища и, похоже, наблюдает за ними, когда они медленно проезжают мимо на машине. В одной руке она замечает огонек сигары. В другой – трость. Не зная сама почему, она поднимает руку и машет ему.
– Ты знаешь Джона Эрнеста, Ребекка? – растягивая слова, спрашивает ее мама.
– Молчать! – вдруг взревел отец, и Хенке тут же начал плакать. – Угомони его немедленно, черт подери!
Она видит, как побелели костяшки его пальцев, обхвативших руль. Мама что-то кричит ему в ответ. Она поднимает руки и прижимает их к ушам.
– Ты знаешь Джона Эрнеста, Ребекка?
Машина продолжает медленно скользить вперед по снежной слякоти, и она тут же понимает, куда они едут. Одновременно с тем, как они въехали на верх подъема и улица Дёбельнсгатан перешла в улицу Мальмшильнадсгатан, сценарий внезапно поменялся.
И теперь за рулем сидит уже взрослая Ребекка. С заднего сиденья по-прежнему слышен плач Хенке, но, посмотрев назад, она видит лицо Таге Саммера.
– Вперед, Ребекка, а не назад. Ты должна смотреть вперед, – говорит он таким печальным тоном, что у нее заныло сердце.
И в тот же миг, как она поворачивается вперед, она видит его, прямо перед капотом машины. Одетый в темную куртку с поднятым воротником мужчина. Видимо, он поднялся по крутой лестнице справа. Той, что ведет вниз к улице Туннельгатан, где лежит умирающий премьер-министр.
Она дергает ручной тормоз, колеса блокируются, но машина продолжает катиться по слякоти вниз.
Прямо на него.
Плач Хенке переходит в вопль.
Она отпускает ручник, затем снова его дергает. Пытается найти какую-то опору.
Но это бесполезно. Мужчина поворачивает голову, поднимает руку перед собой, чтобы защититься. И тогда в его другой руке она видит револьвер.
– Папа, не-е-е-ет!!! – вопит Хенке.
Или это ее собственный крик? Затем она слышит другой голос издалека. Кто-то зовет ее по имени: Ребека, Ребека!
И просыпаясь, она, наконец, понимает, что не так.
Ее имя.
Полежав несколько минут на диване, Ребекка поразмышляла на тему того, как эта новая информация вписывается во все то, что с ней произошло в последние дни. Затем встала, взяла мобильник и нашла нужный номер.
– Это я, – сказала она, как только мужчина на другом конце провода ответил. – Думаю, теперь я поняла, как это все связано. Папа, Хенке, Игра, все вместе. Просто объясни мне, что ты хочешь, чтобы я сделала.