Обман [Bubble]
Шрифт:
– …«PayTag», Блэку и Игре конец! – встряла Нора. – На этот раз ее голос звучал немного бодрее. – Ни малейшего шанса, что они смогут выплыть после такого. Мало того, что их перехитрил самый разыскиваемый человек в Швеции, который смог пробраться в их супернадежное хранилище, да еще и выбраться назад…
Эйч Пи еще что-то пробормотал, докурил и затушил окурок о землю.
– …еще важнее то, что этот жесткий диск демонстрирует, что им в действительности удалось разработать инструмент добычи информации о собственных клиентах. Выбирать то, что представляет собой интерес, а затем очищать и превращать эту информацию в товар. В точности, как мы все время и подозревали!
– Значит, тогда все закончилось… – вздохнул Хассельквист. – Мы выиграли, они проиграли. Game over! [126]
Эйч Пи собрался уже было ответить, но осекся и поднял руку. Вдалеке послышался вой сирен. Затем вдруг наступила тишина.
– В машину, быстро, – процедил он сквозь зубы.
Ясное голубое небо, ни облачка. Окно кухни приоткрыто, из него веет легкий бриз и душистый летний воздух. Идеальная погода для свадьбы, остается только поздравить жениха с невестой.
126
Конец игры! (англ.)
Ребекка проснулась задолго до того, как прозвенел будильник, в голове заело песню «Кент», и, несмотря на то, что ее мозгу было чем заняться, строчки припева крутились в ушах. Снова и снова…
Du vet ingenting om mig.Jag vet ingenting om dig. [127]Вставив капсулу в кофейную машину, Ребекка терпеливо подождала, пока иссякнет похожая на мышиный хвостик струйка эспрессо, и взяла чашку. Кофе она проглатывала без проблем, с бутербродом было хуже. От нервов желудок сжался наполовину, места там почти не осталось. Закрыв глаза, она сделала два глубоких вдоха, отставила чашку в сторону и вытянула руки перед собой. В голове по-прежнему крутилась эта песня:
127
Ты обо мне ничего не знаешь.
Я о тебе ничего не знаю (шв.).
Оставалось всего несколько часов, а она так и не приняла никакого решения.
Или она сделала это давно…
Йокке Берг [128] пел у нее в голове:
Hur k"anner du nu?K"anner du nagonting? [129]128
Йокке Берг – солист и лидер известной шведский рок-группы «Кent».
129
Что ты чувствуешь? Ты что-нибудь чувствуешь? (шв.)
Хороший
Как ни странно, впервые за долгое время Ребекка чувствовала себя на удивление собранной. Прокручивая в мыслях схему движения, она пыталась мысленно представить себе путь кортежа. Каждый поворот, каждую новую улочку. Пыталась представить звуки, запахи, ощущения. Бронежилет под одеждой, наушник в ухе, пистолет на бедре. Ненадолго это помогло, но уже где-то через минуту музыка вернулась.
Jag vet ingenting om dig…
Открыв один из кухонных шкафчиков, Ребекка почти на автомате взяла банку с таблетками. Взвесив ее в руке, послушала, как внутри шуршат маленькие капсулы.
Пора решать. Как она хочет, чтобы это было? Черное или красное?
Она отвинтила крышку.
Du vet ingenting om mig…
– Как, черт подери, они так быстро нас нашли?
– Понятия не имею, – прорычал Эйч Пи, усаживаясь на сиденье.
Громоздкий полицейский фургон, качаясь взад-вперед, несся по грунтовой дороге.
– Видимо, можно отследить местонахождение этой машины. Не думал, что у копов теперь такое продвинутое оборудование…
Они перескочили через пригорок, при этом автомобиль на полсекунды оторвался от земли. При приземлении Эйч Пи стукнулся головой о боковое стекло.
– Вот черт!
Он попытался посмотреть назад сквозь маленькое окошко в арестантском отсеке в задней части микроавтобуса, но все, что смог увидеть, это летевшие за ними клубы дорожной пыли.
– Сколько их? – крикнул он Хассельквисту.
– Две машины минимум. Уверен, что едут еще!
– Подожди-ка, черт, надо было раньше додуматься…
Нора отстегнула ремень безопасности и перелезла на переднее сиденье. Повозилась с полицейской рацией, и через несколько мгновений в салон автомобиля из динамиков полились возбужденные голоса:
– Девяносто один пятьдесят, они едут прямо к вам, прием.
– Вас понял!
Хассельквист дернул ручной тормоз, крутанул руль, и минивэн занесло куда-то вбок, на проселок. Говорите что хотите, но водить машину этот парень умел…
– Семидесятый батальон, говорит девяносто один двадцать семь, они съехали с дороги влево, теперь едут на север…
– Вас понял, девяносто один двадцать семь, всем машинам из семидесятого, движемся на север, в направлении новостроек…
Оператор связи из Регионального диспетчерского центра говорил значительно менее возбужденным голосом, чем принимавшие участие в гонке полицейские.
Двигатель минивэна ревел, и грунтовая дорога впереди сужалась до совсем узкого проселка. Но Хассельквист не особенно переживал.
– Через двести метров я возьму резко влево, так что держитесь крепче, – крикнул он.
– Как ты, блин, тут вообще ориентируешься… – еле выговорил Эйч Пи, держась так крепко, как мог.
– Несколько лет назад я участвовал в гонках по бездорожью в этих местах… – ответил Хассельквистишка.
Дернув ручник, он снова вошел в контролируемый занос.
– Семидесятый батальон, говорит девяносто один двадцать семь, они резко… мы их потеря… подождите.
Эйч Пи затаил дыхание.
– Нет-нет, связь снова есть. Они едут на запад.