Обман [Bubble]
Шрифт:
Ребекка немедленно его удалила.
Рядом с раздевалками она наткнулась на Рюнеберга.
– Ты что-нибудь слышал? – спросила Ребекка, даже не поздоровавшись.
– Сегодня рано утром была погоня к северу от Упсалы. Штук десять патрульных машин, вертолет, перекрытие дорог, бардак… Гонялись минимум час, пока им не дали отбой.
– Ну, и…?
Она затаила дыхание. Рюнеберг покачал головой.
– Они ушли. Видимо, залегли и выжидают где-то там в…
– …
Полчаса на то, чтобы найти железную дорогу, затем больше двух часов пешком вдоль железки по опушке леса. Несмотря на толстые стеганые ремни, рюкзак уже натирал ему плечи и шею. В ногах была тяжесть, он уже пару раз падал плашмя на коряги и камни, когда они кидались прятаться в лесу от проезжающих мимо поездов. Он – дитя асфальта, а не лесник какой-то, и теперь, когда адреналин слегка подрассосался, вещи потихоньку стали вставать на свои места. Вещи, о которых он раньше и не думал размышлять… Вначале они понемногу болтали, в основном о том, по какой дороге им идти, но затем Эйч Пи стал совсем немногословен, и постепенно беседа иссякла. Но теперь Нора, очевидно, хотела сделать еще одну попытку пообщаться.
– Что ты сказала? – пробормотал он невнятно.
– Я сказала, что скоро мы выйдем из леса. Мне кажется, что я слышала церковный колокол…
– М-м.
Обернувшись, Нора быстро окинула его взглядом.
– Ты выглядишь совсем выдохшимся. Когда ты в последний раз спал?
Эйч Пи ничего не ответил. Снова тишина на несколько секунд.
– Жаль, что все так вышло с Манге, – сказала она.
– Чт-то?
Он поднял голову и резко остановился.
– С нашим источником, с Манге. Грустно, что так вышло… С сараем… – добавила Нора, когда Эйч Пи без эмоций оглянулся назад.
– Ну, да, понятное дело… ты же уже это говорила раньше.
Он отвернулся.
– Ты на него зол, не так ли?
Он ничего ей не ответил, что, однако, не помешало ей продолжить разговор.
– Понимаешь, о чем я, да? Что Манге всех нас так или иначе надул…
– Я не хочу об этом говорить…
– Но ведь может быть и так, как ты сказал, что Манге самого тоже надули? Что Гейм-мастер обманул его так же, как и нас, заставил поверить в то, что он, на самом деле, делает что-то хорошее…
– Какие-то пару часов назад ты была весьма уверена в том, что он – Гейм-мастер… – Эйч Пи пнул ногой валявшийся на дороге камень, затем еще один.
– Знаю, и прошу за это прощения. Иногда в стрессе мелешь всякую чушь. Манге обманули точно так же, как и нас с тобой, – сказала Нора, – во всяком случае, я предпочитаю смотреть на это именно так.
Эйч Пи продолжил пинать скатившуюся с насыпи щебенку в кусты.
– Манге не из тех, кто сдает корешей… – буркнул он, при этом голос его звучал отнюдь не так уверенно, как ему бы этого хотелось.
«Или все-таки из тех?» — исправился он, но уже про себя.
Черт подери, Манге, как же могла выйти такая хрень?!
На фоне всего произошедшего с ним Эйч Пи толком и подумать не успел о сарае и взрыве. Вместо этого он воспользовался так хорошо выработанной мозгом способностью перескакивать то, с чем слишком неприятно иметь дело. Но вот теперь эти его суперспособности дали сбой.
Давно пора сменить тему.
И Эйч Пи пошел дальше, а Нора быстро вернулась назад, чтобы им идти рядом, а не
– Еще кое-что… – заговорил он снова через какое-то время. – Я давным-давно хочу у тебя спросить…
– Ты хочешь знать, я ли подожгла твою квартиру?
Он споткнулся, не успев ответить, а Нора уже сделала несколько быстрых прыжков вперед.
– Вон там, видишь? Железнодорожная станция.
– Итак, господа!
Полицейские в конференц-зале немедленно замолчали, когда туда вошел Рюнеберг.
– Последний прогон перед авралом. Церемония в соборе Святого Николая закончится в тринадцать тридцать, после чего кортеж сразу отправится в город. Мы поедем по Дворцовому спуску, затем – по мосту Норрбру. Направо к скверу Кунгстрэгорден, после чего – по улице Кунгстрэгордсгатан. – Рюнеберг сделал короткую паузу, и несколько телохранителей обменялись многозначительными взглядами. – Мы выставили людей в штатском вдоль всего сквера на случай, если кто-то решит пообезьянничать, повторив тот случай… – продолжил Рюнеберг. – Затем мы выезжаем налево по Хамнгатан к площади Сергеля, к проспекту Свеавэген и концертному залу… Вопросы есть?
– Есть какие-то новости о подозреваемых? – спросил кто-то из телохранителей в переднем ряду, видимо, новобранец. – Я имею в виду Петтерссона и Аль-Хассана, – добавил он для солидности.
– Я собирался вернуться к этому позже, но раз уж ты спросил… – пробормотал Рюнеберг, явно раздраженный тем, что ему пришлось сменить тему. – И вчера вечером, и сегодня ночью произошли кое-какие события. Фарух Аль-Хассан, или Магнус Сандстрём, как он себя иногда называет, с большой долей вероятности погиб. В сарае к северу от Упсалы, где до этого прогремел взрыв, был найден его автомобиль, а также фрагменты технических приспособлений, с большой долей вероятности принадлежавших ему. В найденных фрагментах есть также следы взрывчатки и искусственных удобрений, так что речь может идти о кустарном взрывном устройстве, сработавшем слишком рано. В ближайшее время у нас будет больше информации.
Рюнеберг коротко кивнул Таге Саммеру, сидевшему на стуле рядом с дверью. Рядом с ним сидел Стигссон, и когда Рюнеберг продолжил говорить, тот наклонился вперед и зашептал что-то на ухо Саммеру. Ребекка почувствовала, как у нее в горле растет ком, и несколько раз с трудом сглотнула слюну, чтобы от него избавиться.
– Что касается остальных, то мы только что задержали еще одного преступника на угнанном полицейском автомобиле. Но двое по-прежнему на свободе, в том числе и основной подозреваемый. – Рюнеберг покосился в сторону Ребекки. – Я имею в виду Хенрика Петтерссона, он же Эйч Пи.
Им повезло. До следующей стокгольмской электрички оставалось всего десять минут – как раз достаточно, чтобы Нора успела купить билеты и какой-нибудь еды из автомата на станции. Эйч Пи прятался за одной из колонн на перроне и высматривал вероятных преследователей. Он заглотил два сникерса и успел залить эти деликатесы половиной бутылки кока-колы, которую она ему протянула, к тому моменту, как на перрон въехал поезд.
Когда они нашли два свободных места, Эйч Пи уже так устал, что забыл снять с себя рюкзак, перед тем как рухнуть на место у окна. К тому же пряжку на груди заело, и он выругался так громко, пытаясь ее расстегнуть, что другие пассажиры начали зло зыркать в их сторону.