Обман
Шрифт:
— Присаживайтесь! Не хотите выпить джин с тоником, чтобы освежиться? А может быть, чего-нибудь покрепче?
Шишкову было уже известно, что Петр Юсупов женат на бывшей манекенщице, но, что она так хороша, он не догадывался. Его карие глазки замаслились, толстощекое лицо расплылось в улыбке, и он без обычного «извините, я на службе» охотно согласился.
— Лучше чего-нибудь покрепче. Предпочитаю коньячок.
Легко и грациозно поднявшись, Даша достала из бара бутылку французского коньяка, два фужера, и большую коробку шоколадного
— С надеждой, что наше знакомство окажется приятным, предлагаю выпить за то, чтобы восторжествовала справедливость!
— Хорошо сказано Дарья… Васильевна, — почти без запинки назвал ее по имени-отчеству Шитиков и строго добавил: — Торжество справедливости — именно то, чему я служу!
Без всякого жеманства он осушил свой бокал, с наслаждением съел сочную грушу и, взяв из коробки приглянувшуюся шоколадку, с важным видом сказал:
— Плохи дела у вашего мужа, Дарья Васильевна! Очень он вас подвел.
— Я бы хотела узнать, в чем его обвиняют, Николай… — Даша запнулась, бросив на него извиняющийся взгляд. — Простите, не расслышала по телефону вашего отчества, — объяснила она, вновь наполняя его бокал коньяком.
— Николай Ильич Шитиков, — еще раз напомнил ей следователь.
— Вы, пожалуйста, не щадите меня, Николай Ильич, — попросила его Даша. — Расскажите все, как было. Боюсь, что отец мужа не решился сказать всю правду.
«А хорошо бы завести с ней романчик. Не женщина — мечта! — подумал Шитиков, бросив на нее откровенно похотливый взгляд, но сам себя осадил: — Нет, спешить нельзя, можно все испортить». Вслух же, приосанившись, сказал:
— Я, конечно, вам сообщу все, что вам знать необходимо, а может, и больше. Такой красивой женщине, как вы, Дарья Васильевна, отказать невозможно, — любезно улыбнулся он, но тут же, приняв строгий вид, добавил: — Однако прежде должен задать вам несколько вопросов, ради чего, собственно, сюда приехал.
И сразу ошеломил Дашу:
— В чем причина вашего разлада с мужем? Я имею в виду ваши сексуальные проблемы. Изменяет ли вам муж и верны ли вы ему?
Грубая прямота следователя настолько шокировала Дашу, что у нее от стыда зарделись щеки, и она смешалась, еле сдерживаясь, чтобы не дать ему резкую отповедь. Справившись с собой, она опустив глаза, но с достоинством ответила:
— Никаких проблем… в этом смысле… у нас с мужем нет. Правда, между нами, если это для следствия так важно, — она недовольно посмотрела на Шитикова, — последние два месяца не было… этих отношений. Но не из-за проблем, а потому, что я ждала ребенка, — ее глаза наполнились слезами, — который не родился.
«Все ясно. Вот, почему загулял твой муженек, — догадался следователь. — Ну что же, придется ради пользы дела еще тебя огорчить» — и с деланным сочувствием произнес:
— Мне очень жаль, Дарья Васильевна, но служебный
— Вы это серьезно, Николай Ильич? — оторопело посмотрела на него Даша. — Ведь такими вещами не шутят!
— Будем считать, Дарья Васильевна, что ответ я получил, — с фальшивым участием в голосе произнес Шитиков. — И теперь, пожалуй, смогу сообщить вам предварительную версию происшедшей трагедии.
Поскольку Даша подавленно молчала, он немного монотонно изложил то, что придумал заранее, чтобы усугубить положение Петра.
— Ваш муж вполне возможно по той причине, о которой вы упомянули, завел любовницу, и в ваше отсутствие привел ее в дом.
— Это Зина? — перебив его, в ужасе вскрикнула догадавшаяся Даша. — Та, которая украла наших малышек?
— К сожалению, да, — подтвердил Шитиков. — Только на самом деле зовут ее не Зина, а Настя Линева. Она и была убита вместе со своим прежним любовником, главарем бандитской шайки. Во время свидания с ним у себя в квартире.
— И это… сделал… Петя? — запинаясь, с круглыми от ужаса глазами веря и не веря следователю, еле слышно произнесла Даша.
— Его застали на месте преступления! Имеются неопровержимые улики, — беспощадно заявил следователь. — К сожалению, не могу вам пока их открыть.
— А я и знать больше ничего не хочу, — ожесточилась Даша, готовая разрыдаться. — У вас есть еще ко мне вопросы? — почти простонала она.
— Пожалуй, пока больше нет. Мы еще встретимся с вами, Дарья Васильевна. А сейчас вам лучше отдохнуть, — с показной заботой ответил ей Шитиков. — С вашего позволения, я еще приму на посошок. Тяжелая у меня работа!
Не ожидая ее разрешения, он налил себе полный фужер, залпом опрокинул и, закусив шоколадкой, молча вышел.
Как ни странно, новая беда высушила слезы, и Даша почувствовала себя способной к действию. Обрушившиеся на нее несчастья ожесточили ее сердце. Нанесенная рана была слишком глубока, и, хотя в нем не было места для любви к другому, она твердо решила уйти от мужа. Врачи считали, что состояние ее нервной системы и психики еще далеко от нормы, и настаивали на продолжении лечения. Однако, независимая и самолюбивая, она не могла и дальше пользоваться благами, которое давало богатство Петра.
По этой причине Даша категорически отказалась, как ни уговаривала мать, вернуться из больницы в свою квартиру.
— Там ничего не принадлежит мне. Все приобретено на деньги Пети. Он был против, чтобы я тратила свои сбережения. Мне и так тяжело с ним расставаться, — объясняла она матери, — а там совсем задавят воспоминания. И он сам, и его родные не оставят меня в покое.
— Но это же неразумно, доченька! — возражала прагматичная Анна Федоровна. — Все нажитое по закону принадлежит вам пополам. От него не убудет.