Обман
Шрифт:
Разбитая и неудовлетворенная, Даша очнулась, и тут в ее номере зазвонил телефон. «Наверное, кто-то ошибся», — подумала она, бросив взгляд на часы, которые показывали три часа ночи, и решила не брать трубку. Но телефон продолжал звонить, и, ответив, она обмерла, сразу узнав голос своего мужа.
— Прости за то, что разбудил, Дашенька, — произнес он каким-то натужным тоном. — Но я решил, что умру, если тебя не окажется на месте. Ты ведь не желаешь моей смерти? — сделал попытку пошутить, но голос звучал невесело.
— Мне тоже плохо спится. Все думаю
— Ни с кем мне не было так хорошо, и никогда не будет! — хриплым от волнения голосом произнес Петр. — Мне очень плохо без тебя, Дашенька.
— Так в чем же дело? Приходи! — горячо прошептала она в трубку. — Ведь ты еще мой муж, Петя. Разве не так?
Повторять ей не пришлось. Петра как ветром сдуло с постели. Накинув на плечи халат, он выскочил из своего номера, вихрем ворвался к Даше и жадно схватил ее в объятия. Только сейчас она с особой остротой ощутила, как соскучилась но его ласкам и горячо любимому телу. Но наслаждение от близости с мужем многократно усилилось оттого, что он был тот, кого она знала, и уже немного другой. Петр всегда был силен и нежен, но теперь стал более искусным и разнообразным. Он и раньше старался доставить жене максимум удовольствия, но теперь проявлял столько фантазии, что довел ее до исступления.
Изнемогая от наслаждения, неоднократно взмывая в заоблачные дали высшего блаженства, Даша в моменты, когда сознание у нее прояснялось, лишь удивлялась тому, что надеялась найти кого-то лучше Пети. Теперь она уже не сомневалась, что он послан ей небом, и никого, кроме него, никогда она не сможет полюбить.
Наконец-то после долгих мытарств и огорчений непредсказуемая судьба повернулась лицом к семье Юсуповых! В чудесный солнечный день, около часу дня, к подъезду лучшего пятизвездочного отеля Майами подкатил покрытый дорожной пылью лимузин, за рулем которого сидел Петр, а в салоне — сияющие улыбками Даша и Оленька. Предупрежденные но мобильной связи, у подъезда их радостно встретили Михаил Юрьевич, Светлана Ивановна и Надюша.
Первым к машине бросился глава семейства. Он на руках вынес Оленьку из салона и, потискав в отеческих объятиях, передал матери. Объятия и поцелуи Светланы Ивановны с дочерью были такими бурными, что около отеля стали останавливаться прохожие, и вскоре собралось порядочно зевак. Не обращая на них внимания, мать и дочь продолжали свои нежности, пока не раздался тоненький голосок:
— Ну мамочка! Мне тоже хочется! — теребила ее Наденька, ухватив за полу широкой накидки. — Я так по ней соскучилась!
С трудом оторвав от себя Оленьку, Светлана Ивановна опустила ее на землю, и близняшки нежно обняли друг друга после долгой разлуки. Потом немного отстранились, держась за руки, и как бы убеждаясь в том, что ничего в них не изменилось.
— Какие красоточки! И похожи как две капли воды! — восторженно шептали зеваки. — Смотрите, как они любят друг друга!
Однако Петр, предоставив родителям и сестрам натешиться долгожданной встречей,
— Ну все, хватит! Еще успеете пообниматься и обо всем поговорить, — ласково сказал он сестрам. — Пойдемте в номер! Вон сколько народу на нас глазеет.
Михаил Юрьевич и Светлана Ивановна также справились со своими эмоциями и, взяв за руки дочек, повели их в отель. Подойдя к Даше, наблюдавшей в сторонке за этой трогательной сценой со слезами на глазах, Петр сказал:
— Пойдем! Надо привести себя в порядок после дороги. А потом все вместе отправимся в ресторан праздновать. Какой замечательный сегодня день!
— Я была бы очень рада, но ничего не выйдет, — с сожалением ответила Даша. — Вечером у нас очередной показ моделей одежды, и меня отпустили с условием, что вернусь. Сейчас приму ванну, переоденусь — и на работу. Ты уж извинись за меня перед своими!
— А ты не можешь плюнуть на все, Дашенька? — огорчился Петр. — Я понимаю: контракт и прочее, но не пора ли его порвать? Неустойка пусть тебя нисколько не беспокоит!
— Может быть, мне и придется его разорвать, но не сейчас, — серьезно ответила Даша. — Ты ведь деловой человек, Петя. Разве я могу их подвести?
Возражений на этот раз не последовало, и, проводив ее до номера, Петр ушел к себе. А уже через полчаса, приняв душ и переодевшись, благоухая дорогим парфюмом, явился в люкс, занимаемый родителями. Там он застал лишь одного отца. Светлана Ивановна с дочками плескалась в джакузи, откуда из приоткрытой двери раздавались их веселые голоса.
— Садись, сын, расскажи, как там все прошло у Фишеров. Без осложнений? — поинтересовался Михаил Юрьевич. — Нужные бумаги получил?
— Чтобы не повторяться, все это сообщу вам с мамой, когда сядем за стол, — ответил Петр, устраиваясь рядом с ним на диване. — Пока скажу лишь главное. Все прошло без эксцессов. Генри Фишер, не говоря уже о супруге, был со мной любезен и передал все требуемые документы.
— Ну хорошо, расскажешь потом. Да и сама Оленька, наверное, добавит, — благодушно согласился отец и, бросив на него острый взгляд, спросил: — Похоже, что с Дашей у тебя снова лады?
— А ты разве против этого, папа? — насторожился Петр. — Мы ведь с ней пока еще муж и жена.
— Чисто формально. Ты же подписал документы на расторжение брака, — напомнил ему Михаил Юрьевич. — Разве не заметил, что у нее уже есть здесь кавалер? Насколько я знаю, она за него собралась выйти замуж, — хмуро взглянул он на сына, — отчего и торопилась с разводом.
— Все это ерунда! Даша по-прежнему меня любит, — горячо заявил ему Петр и с укором добавил: — А разводится она со мной, между прочим, из-за тебя!
— Как это так, из-за меня? — опешил отец. — Почему?
— Даша убеждена, что ты все равно нас разведешь, так как врачи ей сказали, что не сможет родить, — с убитым видом объяснил Петр. — Ты ведь с этим не примиришься, папа? Вот и решила, что лучше нам разойтись сейчас.
Он горестно покачал головой и горячо упрекнул отца: