Обман
Шрифт:
– Нет. – Я медленно повожу головой из стороны в сторону. – Нет.
Доусон глубоко вздыхает.
– А как вы сами считаете, мог он покончить с собой?
Я долго размышляю над ответом. Наконец решившись, признаю и собственную неудачу в жизни, и вину Гарри за нее.
– Да.
Вот тебе Гарри! Вот тебе за все!
Уголки рта у Доусона приподнимаются, щеки довольно надуваются – он получил тот ответ, которого и желал.
ГЛАВА 13
Мы с Кэти сидели на балконе квартиры в Ла-Джолла, отдыхая после довольно продолжительного
Прищурив глаза от солнца и глядя вдаль на обсаженную пальмами улицу, дочь тоже, как бы между прочим, сказала, что все было нормально. Затем со вздохом добавила:
– Ну, не совсем плохо.
– Что ты имеешь в виду? Было что-то не очень хорошее?
– Ну, в общем, да. Я не знаю, но старалась не думать об этом. Я считала, что если буду с ним милой и послушной, если буду носить купленную им одежду, то ему будет приятно, и все будет в порядке. – Она смолкла, занявшись заусенцем на пальце. – Ничего такого тогда не было.
– Он не касался тебя? – Сердце у меня холодеет.
– Ну, держал за руку. И все.
Я знала, что она говорит правду, просто мне необходимо было услышать это. Во мне развился какой-то комплекс недоверия по отношению к Гарри, к любому его поступку в прошлом. И несмотря на то, что это было мне неприятно, копалась и копалась в них.
Через несколько дней Кэти вновь заговорила о нашем отдыхе во Франции. Тогда мы шли с ней по сверкающему на солнце пляжу мимо кричащих волейболистов и растянувшихся на песке загорающих женских тел. Сначала она рассказывала с явной неохотой. О том, что боялась этой поездки, что некоторое время все было хорошо. Во всяком случае… Во всяком случае, Гарри не приставал к ней.
«Что она имеет в виду?»
Потом… Кэти удлиняет шаги, наклоняет голову и упирает взгляд под ноги. Потом это началось снова, как-то вдруг… Она не знает причины…
– Что началось? – Мой голос звучит словно издалека.
– Ну, какие-то легкие объятия… Все такое…
Я думала, что к тому времени в совершенстве овладела мастерством не выдавать своих чувств. Однако Кэти, искоса взглянув на меня, взяла за руку и слегка похлопала по ней. Этот жест заставил меня отвернуться и перевести разговор на другую тему – такую бурю любви к дочери он вызвал во мне.
После этого разговора на пляже Кэти не упоминала о Гарри в течение нескольких дней. Помимо прочего, она была погружена в сеансы у Боба Блока. Но, однажды, когда мы, распаковав очередную порцию продуктов, ели мороженое из большой банки, она заговорила о Рождестве. Вообще о празднике Рождества, но, взглянув ей в лицо, я поняла, что Кэти имеет в виду наше последнее Рождество.
Тогда ситуация обострилась до предела. Если бы только я хотела видеть это!
За три дня до Рождества я вернулась домой поздно вечером – отвозила Диану после одного из благотворительных мероприятий. Я нашла гостиную пустой, телевизор был выключен. Я поднялась
Все внутри у меня похолодело. На лице у Гарри отразилась сложная смесь чувств – злобы, раздражения и… вины. А в глазах у Кэти до того, как она зарылась головой в подушку, я увидела страдание.
Теперь я понимаю, что Гарри тогда почти не скрывал своего желания. И хоть внутренний голос подсказывал мне: «Беда!», я усилием воли отключила его. В то время я еще имела обыкновение отмахиваться от неприятных мыслей, убеждая себя в том, что каким-то образом все обойдется. И когда Гарри сказал мне, что у Кэти был очередной срыв и он поднялся, чтобы ее успокоить, я поверила ему.
Я поверила ему. Я наступила на горло собственным ощущениям. И это была моя огромная ошибка. Теперь я расплачиваюсь за нее.
Я убедила себя тогда, что мысль о сексуальных домогательствах Гарри по отношению к Кэти противоестественна. Такие вещи с нормальными людьми не случаются. А я считала нас всех нормальными, хотя, если честно, Гарри к тому времени таковым уже не являлся. Его засасывала какая-то пучина.
Кроме того, я знала об отношениях Гарри с Кэролайн Палмер. И поняла дело так, что он специально приближает к себе Кэти, чтобы иметь запасную карту в борьбе со мной на тот случай, если его интрижка вдруг вылезет наружу. Ни на одну секунду не могла я представить себе, что Палмер была для Гарри всего лишь эрзацем того наркотика, к которому его по-настоящему тянуло.
Но тогда я все проецировала на наши с Гарри отношения и их резкое ухудшение. Это произошло вскоре после Франции и больно ударило по моим чувствам. Сначала я во всем винила проблемы Гарри с бизнесом и политикой. Только через некоторое время стала понимать, что наши с ним отношения разваливаются независимо от тех проблем. Я начала ощущать решимость Гарри покончить с нашим браком. Создавалось впечатление, будто все взвесив, он решил, что бороться за его сохранение не стоит.
Я не могла понять, что причина гибели нашей любви крылась, помимо прочего, во все возрастающем чувстве Гарри по отношению к Кэти. Чувстве нездоровом и почти маниакальном.
Теперь, задним умом, я все осознала. И вижу, как по мере взросления дочери в глазах Гарри все отчетливее светилось неподдельное восхищение ею. Поскольку я сама всегда искренне любила Кэти, такое отношение мужа к ней не удивляло, а, наоборот, радовало. Мне было очень приятно, когда Гарри легко отрывался от любого занятия, чтобы поговорить с ней. Я с удовольствием наблюдала, как он сидит с Кэти перед сном и гладит ее волосы. Это было больше того, на что я могла рассчитывать. Я просто не верила своему счастью.