Обман
Шрифт:
Он внимательно посмотрел на нее. Барбара поняла, что ее слова озадачили и даже удивили его, и он сейчас что-то обдумывает, но явно не то, как обмануть ее.
— Как вам будет угодно, — наконец произнес он и потянулся к телефону.
Барбара, достав из рюкзака пачку сигарет, положила ее на стул, туда же поставила пепельницу так, чтобы они оба могли до нее дотянуться.
Ажар, положив сигарету на край пепельницы, сказал:
— Давайте звонить. — Дождавшись ответа, он попросил карандаш: — Это автоответчик, Барбара.
Он слушал, слегка нахмурив брови,
— Это телефон бюро путешествий в Карачи, — произнес он, ставя галочку в списке. — «Поездки по всему свету». Автоответчик поведал мне часы работы. — Он, улыбнувшись, потянулся за сигаретой, — Но, к сожалению, ни в полночь, ни даже в семь утра там никого нет.
Барбара взглянула на список.
— Он звонил им четыре раза на прошлой неделе. Как вы думаете, зачем? Договориться о том, как провести медовый месяц? А может, он вообще хотел сбежать от невесты?
— Да нет, Барбара, скорее всего он вел переговоры о том, как доставить сюда его семейство. Они, должно быть, хотели почтить своим присутствием его бракосочетание с моей двоюродной сестрой. Продолжим?
Она кивнула. Он стал набирать следующий номер. На другом конце сняли трубку, и он заговорил на урду. Барбара слышала голос его пакистанского собеседника. Поначалу этот человек говорил медленно, как-то нерешительно, но потом его речь стала быстрой и эмоциональной. Беседа продолжалась несколько минут, и Барбара расслышала английские имена и названия: свое имя, Нью-Скотленд-Ярд, Балфорд-ле-Нез, отель «Пепелище», полиция Эссекса.
Когда он положил трубку, она спросила:
— Ну, и кто это был? Что у них?..
Он жестом прервал ее вопросы и начал набирать другой номер.
На этот раз разговор был более продолжительным. Ажар, слушая собеседника, что-то записывал. Барбару так и подмывало выхватить из рук Ажара трубку и спросить о том, что ее интересовало. Но она приучила себя быть терпеливой.
Не говоря ни слова, Ажар стал набирать четвертый номер. На этот раз Барбара поняла фразу, с которой он начинает разговор: извинения за звонок в столь необычное время, за которым следует объяснение причины, побудившей сделать этот звонок; при этом несколько раз упоминается имя Хайтама Кураши. Эта последняя беседа была самой продолжительной, и, закончив ее, Ажар мрачно уставился в компьютерную распечатку. Молчание нарушила Барбара.
Глядя на его угрюмое лицо, Барбара забеспокоилась. Она сама вложила в его руки важнейшие нити уголовного расследования. И теперь он волен дергать за них так, как захочет, в том числе и врать, преуменьшая значимость того или иного факта, и сообщать о них — с соответствующими комментариями — своему кузену.
— Ажар? — обратилась она к нему.
Он встал, потянулся за сигаретой, закурил. Только потом посмотрел на нее.
— Первый звонок был к его родителям.
— Это тот номер, который первым значится в распечатке?
— Да. Они… — Он замолчал, подбирая подходящие слова. — Они не могут прийти в себя после его смерти.
— Заплатить?
Ажар, казалось, не слышал ее вопроса и продолжал:
— Мать Хайтама находится сейчас под постоянным наблюдением врача, поскольку она слегла после того, как узнала о смерти сына. Его сестры в невменяемом состоянии, брат с воскресенья не произнес ни слова. Бабушка с отцовской стороны пытается всем помочь, но у нее больное сердце, и любой приступ может оказаться для нее смертельным. Звонок перепугал всех в доме.
Он сжал губы и пристально посмотрел на нее, а она заметила:
— Убийство человека — это всегда ужасно, Ажар. Мне искренне жаль, но не существует способа облегчить страдания родных. И я бы солгала вам, сказав, что этот ужас кончится сразу, как только мы арестуем убийцу. Нет, так не бывает. Никогда.
Он кивнул. Взгляд его был рассеянным, рукой он бессознательно потирал затылок. Только сейчас Барбара впервые заметила, что на нем, кроме халата, надеты лишь пижамные брюки. Темная кожа обнаженной груди, казалось, отражала падающий на нее свет.
Барбара поднялась и подошла к окну. Она услышала долетевшую откуда-то мелодию. Кто-то в одном из отдаленных, стоящих у подножия утеса домов упражнялся на кларнете, извлекая из инструмента неуверенные, дрожащие звуки.
— Следующим абонентом, с которым я говорил, был мулла, — прозвучал позади нее голос Ажара. — Это религиозный лидер, святой человек в некотором роде.
— Такой, как аятолла?
— Нет, местный религиозный лидер, он служит общине, в которой вырос Хайтам.
В его голосе было столько печали, что Барбара с тревогой обернулась и посмотрела на него. Выражение его лица было под стать голосу.
— А для чего ему потребовался мулла? Он хотел выяснить что-то относительно своей женитьбы?
— Нет, — ответил Ажар. — Он хотел поговорить о том отрывке, который он отметил в книге; я переводил вам его сегодня во время нашей встречи.
— О спасении от угнетателей? Ажар кивнул.
— Но его интерес не связан с тем, чтобы найти свое место в «городе, в котором все люди угнетатели», как думает мой кузен. Он хотел уяснить для себя значение слова «слабые».
— И для этого все время звонил в Пакистан? Бессмыслица какая-то!
— Барбара, Хайтам знал, что означает это слово. Он хотел более четко определить для себя его смысл. Коран призывает мусульман бороться за облегчение судьбы тех, кто среди людей почитаются слабыми. Он хотел понять, кого именно считать слабым, а кого нет.
— Он хотел бороться за кого-то? — спросила Барбара. Она отошла от окна, села на стул и потянулась к пепельнице. — Ну и дела, — не обращаясь к Ажару, как бы про себя произнесла она. — И что же он решил?
— Следующий звонок был к муфтию, — продолжал Ажар, не ответив на ее вопрос. — Это знаток исламских законов.