Обман
Шрифт:
— Простите, — ответила Барбара. — С вами говорит сержант Барбара Хейверс, Нью-Сколенд-Ярд.
— Нью-Сколенд-Ярд, — повторила женщина. — Ja? А с кто вы хотеть говорить из наш участок?
— Я даже и не знаю, — заколебалась Барбара. — Мы ищем убийцу, а жертва…
— Жертва — гражданин Германии? — перебив ее, поинтересовалась Ингрид Эк. — Гражданин Германии вмешан в убийстве?
— Нет. Убитый — азиат. Пакистанец. Его звали Хайтам Кураши. И он звонил по этому номеру за два дня до того, как его убили. Я бы хотела выяснить, кому он звонил. Вы можете мне помочь?
— О. Ja. Понимаю. — Отведя
— Это снова Ингрид, — объявила она. — Я в ужасе от того, что мы не можем помогать.
В ужасе? — подумала Барбара и мысленно поправила ее: «Боюсь, что…»
— Позвольте, я запишу имя, вам интересное, — любезно предложила Ингрид. — Иностранные имена на слух звучат странно, а если вы видите их на бумаге, то можете узнавать их. Или их узнавать другие, если вы спрашивать их.
С остановками, повторениями и не меньше чем с пятью паузами, необходимыми для исправления, Ингрид в конце концов удалось правильно записать имя Хайтама Кураши. На своем ломаном английском она заверила Барбару, что вывесит это имя на доске объявлений в участке, однако она просит Нью-Скотленд-Ярд не питать слишком больших надежд на получение от них ответа, который помог бы в расследовании. Многие сотни людей работают в разных подразделениях Polizeihochhaus [34] в Гамбурге, и сведения от того, кому известно это имя, могут поступить к ней очень не скоро. Наступает время летних отпусков, люди устали, и их внимание сосредоточено на немецких делах, а не английских…
34
Управление полиции (нем.).
Да, вот тебе и европейское единство, подумала Барбара. Она попросила Ингрид постараться сделать все возможное, продиктовала свой номер и повесила трубку. Промокая влажное лицо подолом футболки, она подумала о том, как ей повезло хотя бы в том, что собеседник на другом конце провода говорит по-английски. В Пакистане было уже далеко за полночь, и поскольку она не знала ни слова на урду и не могла бы объяснить вскочившему спросонья азиату причину, по которой этот телефонный звонок разбудил его, Барбара решила найти того, кто смог бы сделать это вместо нее.
Поднявшись по лестнице, она направилась по коридору в ту половину отеля, где находился номер Кураши. Проходя мимо комнаты, за дверью которой прошлым вечером работал телевизор, она остановилась. В нем, должно быть, живут Ажар и Хадия. Нечего было и думать о том, что Бэзил Тревес мог поступиться своим принципом «равенства на своей половине» и разместить азиатов в той части отеля, где английские постояльцы почувствовали бы себя уязвленными и оскорбленными присутствием чужаков.
Она тихонько постучала, позвала Ажара, вновь постучала. В замке повернулся ключ, и дверь открылась. Перед ней стоял Ажар
— Хадия спит? Вы не можете зайти ко мне в номер? — спросила она.
Приглашение Барбары настолько поразило его, что, когда она сообразила, как он мог истолковать ее слова, ее лицо запылало от неловкости. Она поспешила исправить свою ошибку:
— Мне нужно позвонить в Пакистан, — сказала она и подробно объяснила, как ей удалось выйти на эти номера.
— Ага. — Ажар взглянул на золотые часы на своем запястье. — А вы знаете, Барбара, сколько сейчас времени в Пакистане?
— Думаю, что довольно поздно.
— Рано, — поправил он. — Очень рано. Может, имеет смысл дождаться более удобного времени?
— Только не тогда, когда имеешь дело с убийцей, — возразила она. — Так вы поможете, Ажар?
Он посмотрел через плечо в комнату. Барбара увидела за его спиной на второй кровати спящую в обнимку с большой мягкой игрушкой, лягушкой Кермитом, Хадию.
— Ну хорошо, — сказал Ажар, отступив назад, в комнату. — Если вы подождете минуту, пока я…
— Не стоит. Вам незачем переодеваться. Все займет не более пяти минут. Пойдемте.
Барбара не дала ему возможности затеять с ней спор и быстро пошла по коридору к своему номеру. Она услышала, как захлопнулась дверь, повернулся в замке ключ, и остановилась на верхней ступеньке лестницы, чтобы подождать его.
— Кураши звонил в Пакистан почти каждый день в течение трех недель до своей смерти. Те, кому он звонил, должны будут вспомнить, о чем они говорили, когда узнают, что его нет в живых.
— Семье уже сообщили, — сказал Ажар. — Не думаю, что он звонил кому-то еще.
— Вот это нам и надо будет выяснить.
Распахнув дверь своего номера, она пригласила его войти. Торопливо собрав с пола нижнее белье, футболку и брюки, в которых она проходила весь день, Барбара, пробормотав: «Прошу прощения за беспорядок», сунула все, скомкав, в шкаф и указала Ажару на телефон, возле которого на выцветшем покрывале лежала распечатка звонков.
— Вот, смотрите, — сказала она и ободряюще добавила: — Устраивайтесь поудобнее.
Он сел на кровать и, взяв в руки бумаги, некоторое время молча проглядывал их; зажатая в губах сигарета дымилась, и тоненькая струйка, подобно туманной змейке, извивалась над его головой. Ажар поднял голову и задумчиво посмотрел на Барбару.
— А вы твердо уверены, что мне нужно звонить по этим телефонам?
— А вы разве нет?
— Ведь мы принадлежим к противоборствующим сторонам, Барбара. Я буду говорить на урду, и как вы узнаете, скажу ли я вам правду, пересказывая разговор?
Он попал в самую точку. Отправляясь за ним, она не удосужилась подумать, насколько надежным и заслуживающим доверия источником информации будет Ажар. Эта мысль вообще не пришла ей в голову. После секундного размышления она ответила:
— У нас ведь общая цель, верно? Мы оба хотим выяснить, кто убил Кураши. Я не думаю, что вы станете скрывать от меня правду. Честно говоря, я не считаю вас способным на это.