Обман
Шрифт:
— Клаус Рохлайн, — сказала она.
— Ja? Он?.. — Кройцхаге сделал вежливую паузу.
— Он проживает в Гамбурге, — объяснила Барбара. — У меня нет его адреса, но есть номер телефона. Интересно, не проживает ли он на Оскарштрассе, пятнадцать?
— Это вполне допустимо, — ответил Кройцхаге. — Но помимо этого… — Он продолжал втолковывать ей печальным голосом человека, отлично информированного о том, на что способны другие люди: существует множество направлений противоправной деятельности, которые, вполне вероятно, процветают и в странах вокруг Северного моря, связывая Англию с Германией. Проституция, выпуск контрафактной продукции, торговля оружием, терроризм, экстремизм,
Истинная правда. Барбара вспомнила полицейские телесериалы и программы, в которых копы выбивают признания из подозреваемых, превращая их за час из дерзких жлобов в жалобных придурков. Она хмыкнула, обозначив свое согласие с услышанным, и попросила проверить местонахождение Клауса Рохлайна.
— Я сама уже звонила ему, — объяснила Барбара, — но сомневаюсь, что он мне перезвонит.
Кройцхаге заверил ее, что сделает все, что сможет. Она повесила трубку. Потом некоторое время лежала на кровати, чувствуя, как покрывало впитывает влагу с ее спины и ног. Почувствовав, что силы начали возвращаться к ней, она прошла в ванную и встала под душ, слишком горячий даже для того, чтобы она могла развеселить себя пением попурри из старых рок-н-роллов.
Глава 20
Вечер после ужина закончился для Барбары прогулкой на Балфордский пирс.
— Вы должны пойти с нами, Барбара. Мы идем на пирс, папа и я, и вы тоже должны пойти с нами. Папа, ведь правда, Барбара должна пойти с нами? Будет же намного веселее, если Барбара пойдет с нами, — убеждала Хадия.
Она прижалась к отцу, который с серьезным видом слушал приглашение дочери. В обеденном зале, кроме них, уже никого не было, а они доедали лимонное мороженое, стараясь есть как можно скорее, пока жара не превратила его в теплое месиво. Хадия, разговаривая, размахивала ложкой, отчего вся клеенка на столе была заляпана желтыми кляксами.
Барбара предпочла бы посидеть спокойно в шезлонге и посмотреть на море. Смешаться с потной толпой развлекающихся, вдыхать запах их тел и чувствовать, как вся покрываешься липким потом, — без всего этого Барбара могла бы обойтись. Но Ажар за ужином о чем-то сосредоточенно размышлял, а потому позволил своей дочери беззаботно болтать о чем угодно и столько времени, сколько она пожелает. Такое поведение было ему совершенно несвойственно, и Барбара была уверена, что оно связано с новостью, которую узнал Муханнад перед уходом из отеля, и с разговором, который состоялся в машине перед тем, как им расстаться. Поэтому она решила прогуляться на пирс с Ажаром и его дочкой и постараться выведать у отца, что произошло между ним и его кузеном.
В десять часов они добрались до пирса и влились в толпу шумных загорелых людей. Ноздри Барбары защекотала едкая смесь запахов лосьона для загара, пота, жареной рыбы, гамбургеров, попкорна. Шум был еще более оглушительный, чем днем, возможно, потому, что близился час закрытия аттракционов и зазывалы во всю мочь старались завлечь посетителей. Привлекая к себе внимание,
Хадия, держа своих спутников за руки, направилась именно в этот павильон.
— Как весело, как весело! — щебетала она, совершенно не обращая внимания на то, что ее отец и подруга не обмолвились ни единым словом.
По обеим сторонам внутри павильона стояли обливающиеся потом люди. Одни прикипели руками к джойстикам, другие приникли к автоматам для игры в пинбол. Никто, казалось, не замечал царившего вокруг оглушительного шума и грохота. Маленькие дети со смехом и криками сновали среди игральных автоматов. Группа подростков, ободряемых восхищенными криками своих подружек, соревновалась в виртуальных автогонках. Пожилые дамы, сидевшие в ряд за столом, играли в бинго. Номера выкрикивал в микрофон человек в клоунском наряде с гримом на лице, который расплылся от жары так, что превратил ведущего игру в чудище из страшной сказки. Барбаре бросилось в глаза, что среди находившихся в павильоне людей не было ни одного азиата.
Хадия не обращала внимания ни на шум, ни на жару, ни на то, что принадлежала к той части общества, которая именуется национальным меньшинством. Она, отпустив руки отца и Барбары, сновала, пританцовывая, из стороны в сторону.
— Хваталка! Папа, смотри, хваталка! — с восторгом закричала она и тут же бросилась по направлению к заинтересовавшему ее устройству.
Когда они подошли к ней, девочка стояла, прижав нос к стеклу и стараясь получше рассмотреть содержимое ящика с призами, наполненного мягкими игрушками: розовыми поросятами, пятнистыми коровами, жирафами, львами, слонами.
— Жираф, жираф, — напевала она, показывая пальчиком на игрушку, которую отец должен был достать для нее. — Папа, а ты можешь жирафа? Он так ловко управляет хваталкой, Барбара. Вы сейчас сами увидите. — Прыгая на одной ножке, она схватила отца за руку. — А когда ты выиграешь для меня жирафа, вытащи что-нибудь для Барбары. Папа, слона для Барбары. Помнишь, ты выиграл слона для мамы? Помнишь, я еще разрезала его? Я сделала это нечаянно, Барбара. Мне тогда было пять лет, и я играла в больницу. Ему надо было сделать операцию, но из него вылезли все внутренности, когда я его разрезала. Мама так разозлилась на меня из-за этого. Она долго кричала. Ты помнишь, папа?
Ажар не ответил. Он сосредоточил все внимание на «хваталке», как ее называла Хадия. Он не вытащил ничего ни с первой, ни со второй попытки. Но хладнокровие не изменило ему, а Хадия таинственным шепотом сообщила Барбаре:
— Это он разминается. Он всегда вначале разминается. Верно ведь, папа?
Ажар в третий раз быстро вывел кран в нужное положение, ловко выбросил захват и схватил им жирафа, которого ждала дочь. Хадия издала восторженный крик и прижала маленькую игрушку к груди с такой радостью, словно это был подарок, о котором она мечтала все восемь лет своей жизни.
— Спасибо, спасибо! — закричала она и обняла отца. — Это будет мой сувенир из Балфорда! Посмотрю на него и вспомню, как славно мы здесь отдыхали. Папа, попытайся еще раз. Ну пожалуйста, папа! Вытащи слона, это будет сувенир для Барбары.
— В другой раз, малыш, — торопливо сказала Барбара. Мысль о том, чтобы принять в дар от Ажара мягкую игрушку, не укладывалась у нее в голове. — Не стоит тратить все деньги в одном месте, как ты думаешь? Может, сыграем в пинбол? Или пойдем на карусели?