Обман
Шрифт:
— Я вас везде ищу, — сказала она. — Я была с ними. В смысле, я была там. Внутри. Когда эта девочка… — Она наклонила голову и внимательно посмотрела на жирафа, прежде чем протянуть его им. — Передайте его девочке, пожалуйста. Я не хочу, чтобы она думала… Они ведут себя как кретины. Иначе не скажешь. Такие они и есть.
Она сунула жирафа в руку Ажара, улыбнулась и бросилась догонять свою компанию. Ажар смотрел ей вслед. А потом тихо что-то произнес.
— Что это значит? — спросила Барбара.
— «И пусть не печалят тебя те, которые спешат к неверию, — ответил он с улыбкой, указывая на удаляющуюся девушку. — Они ничем не навредят Аллаху». [46]
Хадия
— Ведь он же не по своей вине перепачкался кетчупом, — держа замарашку в другой руке, объясняла девочка, причем говорила будто не об игрушке, а о лучшем друге. — Я думаю, мы сможем его как следует отмыть. Сможем ведь, папа? Весь кетчуп смоется, и мы просто представим себе, что он, когда был маленьким, спасся от льва.
46
Коран, сура 3 «Аль Имран» («Семейство Имрана»), аят 176.
Оптимизм ребенка, подумала Барбара.
Они еще целый час веселились на пирсе, переходя от одного аттракциона к другому: разыскивали друг друга в зеркальном зале, рассматривали голографические картины, бросали в корзину шары, пытали счастье в стрельбе из лука, выбирали рисунки на сувенирные футболки.
Хадия выбрала подсолнух, Ажар — паровоз, хотя Барбара могла представить его только в строгой белой рубашке, сама Барбара выбрала кадр из мультфильма: разбитое яйцо на земле под стеною и надпись «Блюдо Хампти-Дампти», [47] расположенная по дуге над картинкой.
47
Хампти-Дампти — герой английских детских стишков, в русских переводах Шалтай-Болтай, Коротышка, человек-яйцо.
Хадия была переполнена радостными впечатлениями, когда они направились к выходу. Аттракционы уже начали закрываться на ночь, а потому стало намного тише, и толпа гуляющих сильно поредела. На пирсе оставались в основном парочки, парни и девушки, которые сейчас искали темные укромные места с таким же азартом, как незадолго перед этим носились в поисках игр и развлечений. Тут и там виднелись слившиеся воедино дуэты, склонившиеся над перилами пирса. Некоторые любовались огнями Балфорда, рассыпанными веером вдоль берега моря; другие вслушивались в шум моря, ритмично разбивавшего волны о ряд свай под пирсом; были и такие, для которых не существовало сейчас ничего, кроме друг друга, и они испытывали от объятий ни с чем не сравнимое наслаждение.
— Да, — мечтательно вздохнув, сказала Хадия, — это самое лучшее место на всем белом свете! Когда я вырасту, я всегда буду отдыхать только здесь. И вы будете отдыхать здесь со мной, правда, Барбара? Ведь мы же знаем друг друга долго-долго. И папа будет отдыхать с нами. Правда, папа? И мама тоже. И когда папа вытащит для мамы слона, я не стану разрезать его и вытряхивать набивку на пол. — Она еще раз вздохнула. Ее глаза сонно моргали. — Папа, нам надо купить почтовые открытки, — сказала она и споткнулась от усталости. — Послать маме.
Ажар остановился. Он взял из рук девочки жирафов, протянул их Барбаре и взял дочь на руки.
— Я пойду сама, — запротестовала она сонным голосом. — Что я, маленькая?
Ажар поцеловал ее в висок.
Глядя на них, Барбара вдруг почувствовала, как сильно заколотилось сердце. Она сняла с плеч рюкзак, где уже лежали три футболки со смешными рисунками, засунула туда жирафов. И тут броня из насмешек и иронии, которой она так долго прикрывалась, разлетелась вдребезги. Здесь, на пирсе, рядом с отцом и его ребенком, она внезапно поняла, чего ей так не хватает в ее неустроенной, одинокой жизни.
Но она была не из тех женщин, которых подобные эмоции могут смутить надолго, и поэтому стала осматриваться, ища, чем бы занять себя, чтобы отвлечься от обуревавших ее чувств. И нашла: Тревор Раддок, только что вышедший из освещенного павильона, шел им навстречу.
Он был в халате небесно-голубого цвета, который выглядел на нем более чем странно. Хотя, наверно, это спецодежда ремонтников и уборщиков, работающих на пирсе после закрытия аттракционов, подумала Барбара. Но именно яркий халат заставил ее еще раз, но уже более внимательно посмотреть на молодого мистера Раддока. За несколько часов до этого его освободили, он работает на пирсе, а поэтому его присутствие здесь вполне естественно. Но набитый рюкзак у него за плечами меньше всего подходил к его причудливому облачению.
Глаза Тревора еще не привыкли к темноте, поэтому он не разглядел Барбару и ее спутников. Он подошел к сараю у восточной стены павильона, открыл дверь и вошел внутрь.
Когда Ажар снова двинулся к выходу, Барбара задержала его, положив ладонь на его руку.
— Постойте, — попросила она.
Он посмотрел в ту сторону, куда был направлен ее взгляд, похоже, ничего не увидел и с недоумением спросил;
— Что там?
— Мне надо кое-что проверить, — ответила она. Этот сарай был идеальным местом, где можно прятать контрабандный товар. А у Тревора Раддока явно было при себе еще что-то, кроме еды. Учитывая близость Балфорда к Харвичу и Паркестону… Нет, глупо упускать такую возможность.
Тревор вышел без рюкзака, толкая перед собой большую тележку с целым арсеналом щеток, метелок, ведер, совков для мусора. Барбара разглядела смотанный резиновый шланг и множество каких-то бутылок, банок, канистр. Не иначе как чистящие и дезинфицирующие средства, подумала Барбара. Уборка и содержание в рабочем состоянии «Аттракционов Шоу» — дело серьезное. Может, и рюкзак за плечами Тревора тоже набит всякой чистящей ерундой? Существует лишь один способ это выяснить.
Тревор с тележкой пошел к концу пирса, намереваясь, очевидно, пройти к павильону через стройплощадку будущего ресторана. Барбара поняла, что надо действовать. Схватив Ажара за руку, она поспешила с ним к сараю. Подергала дверь, которую только что захлопнул за собой Тревор. Повезло! Он не закрыл ее на замок.
Она проскользнула внутрь.
— Прошу вас, понаблюдайте, — попросила она своего спутника.
— Понаблюдать? — Ажар переложил голову Хадии на другое плечо. — За чем? Барбара, что вы делаете?
— Хочу проверить одну свою теорию, — ответила она. — Это недолго.
Он не спросил больше ни о чем, а она, поскольку не видела его, могла лишь предположить, что он, с Хадией на руках, пристально всматривается, не идет ли кто-нибудь к сараю. Барбара помнила, что говорил ей этим вечером Хельмут Кройцхаге из Гамбурга: Хайтам Кураши подозревал кого-то в противозаконной деятельности, связывающей Гамбург и окрестные британские порты.