Обмани лжеца

Серова Марина Сергеевна

— А что, надо?

Крючков вышел из гостиной и сказал:

— Аристарх Владиленович, Полина… К сожалению, мне пора, надо срочно встретиться с одним клиентом.

— Надо так надо, — сказала я.

— Евгений, приходите к нам почаще. Кстати, вы в покер играете? — поинтересовался дед.

— Так, немного. А что?

— Я мог бы вас рекомендовать в члены клуба «Седой граф».

— Спасибо, но карты все же не мой конек. В свободное время, если таковое случается, я хожу в боулинг.

— Тоже хорошая игра, — кивнул Ариша, пожимая

на прощание Крючкову руку.

— Полина, я тебе завтра позвоню в течение дня. — Женька топтался у порога, будто вспоминал, не забыл ли он что-то сделать или сказать.

— Ты иди, а то опоздаешь… — Я подтолкнула его к выходу и увидела в зеркале, что дедуля осуждающе покачал головой. И, закрыв за Крючковым дверь, я спросила у него: — Ну, что снова не так?

— Полетт, я же вижу, что ты Евгению нравишься. Но твое поведение не оставляет ему никаких шансов!

— Дедуля, ты слишком много фантазируешь, — обронила я и поднялась к себе.

Женька позвонил только под вечер и предложил встретиться в боулинг-клубе. Он пришел туда не один, а со своим помощником Сашей Серебровым. Сначала мы посбивали кегли, а потом засели в баре и стали обсуждать предстоящую операцию.

— У всех бывают дни четные и нечетные, а у тебя, студент, завтра будет зачетный день. Если справишься с заданием, получишь повышенную стипендию, в смысле премию, — пообещал Крючков Александру. — А не справишься — уволю… Шутка!

ГЛАВА 6

В четверг в первой половине дня у мастера Степанова был по расписанию прием граждан. Денек выдался жарким — посетители оказались один скандальнее другого. Когда до окончания приема оставалось минут десять, в кабинет зашел улыбчивый молодой человек. Михаил Александрович взглянул на него и нехотя спросил:

— А у вас что случилось? Давайте по-быстренькому, мне бежать на объект пора.

— По-быстренькому не получится, — обронил посетитель и опустился на стул. Затем неторопливо достал из кармана красные «корочки» и, показав их Степанову на расстоянии вытянутой руки, представился: — Следователь прокуратуры Золотарев, веду дело об убийстве гражданки Бездомной.

Мастер коммунального хозяйства передернулся так, будто к нему подключили электроды и пустили электрический ток. Не поднимая глаз на следователя, он уточнил:

— Разве ко мне еще остались какие-то вопросы?

— Остались, Михаил Александрович, остались, да еще новые добавились. — Выдержав паузу, следователь продолжил: — Оказывается, три с лишним года назад вы уже проходили по делу об убийстве гражданки Голубевой…

— Тогда произошла следственная ошибка, — тут же пояснил Степанов, с опаской поглядывая на дверь. — Суд меня оправдал. Вам это должно быть известно.

— Нам известно, что присяжные вынесли вердикт о вашей невиновности. Юридически неграмотных людей так просто сбить с толку…

— Вы к чему клоните?

— Пока ни к чему, так, к слову сказал. Видите ли, Михаил Александрович, оба убийства, и Голубевой, и Бездомной,

очень похожи друг на друга. В обоих случаях жертвой стали пожилые, одиноко проживающие женщины, не бедные, между прочим. Способ убийства также один и тот же — удар по голове тяжелым предметом. Но самое интересное то, что оба раза в квартире оказался один и тот же человек — вы, гражданин Степанов. Как вы можете это объяснить?

— Это — чи… чистейшей воды совпа-падение, — запинаясь, пояснил мастер.

— Очень странное совпадение, — медленно проговорил следователь, наблюдая за тем, как коммунальщик нервно теребит в руках шариковую ручку. — Такое странное, что из него так и напрашивается вывод…

— Какой еще вывод? — осведомился сантехник, неестественно раздув ноздри.

— О том, что вас, гражданин Степанов, просто преследует злой рок.

Михаил вскинул на следователя удивленный взгляд. Золотарев смотрел на своего визави немигающим и ничего не выражающим взором. «Он издевается надо мной или серьезно так думает?» — легко читалось в глазах Степанова.

— Точно, меня преследует злой рок, — ухватился мастер за эту нелепую, можно сказать, бабскую отмазку.

— А вот я так не думаю, — наконец-то выразил свое истинное мнение молодой следователь прокуратуры. — Оба преступления имеют одинаковый почерк, и вы являетесь фигурантом и того, и другого дела. Здесь есть над чем серьезно задуматься…

— Михаил Александрович, можно к вам? — В кабинет заглянула какая-то женщина.

— Я занят! Закройте дверь с той стороны! — прикрикнул на нее Степанов.

— Ну надо же, как у вас нервишки шалят… — Золотарев осуждающе покачал головой. — С чего бы, интересно?

— Работа, знаете ли, у меня очень нервная. С таким народом общаться приходится — вы даже представить себе не можете, — тяжело вздохнул коммунальщик.

— Конечно, не могу, я же не в ЖЭКе, а в прокуратуре работаю, — сказал следователь, демонстрируя тонкое чувство юмора, такое тонкое, что Степанов не сразу его понял, — у нас там все очень спокойно. Допросы подследственных всегда проходят в обстановке если не дружелюбия, то уж толерантности точно. Да вы, наверное, знаете, ведь у нас бывали. Михаил Александрович, если вам здесь неуютно, если эти стены на вас давят, мы можем продолжить нашу беседу в прокуратуре…

Степанов вскинул на Золотарева настороженный взгляд, налил себе из графина полный стакан воды и жадно, захлебываясь, выпил его до дна. После чего сказал:

— Мне все равно, где с вами разговаривать. Я ни в чем не виноват.

— Да? А зачем вы пришли домой к гражданке Бездомной?

— Я уже говорил и даже писал, что пришел туда по просьбе Ларисы Ивановны, племянницы хозяйки. — Степанов оставил ручку в покое и стал нервно перекладывать бумаги с одного края стола на другой.

Воспользовавшись моментом, когда внимание мастера было рассеяно, Золотарев, то есть, понятное дело, Александр Серебров, прикрепил под столешницу «жучок».