Обманка
Шрифт:
— Зол? — переспросила я.
— Золотых монет, — расшифровал таший и снова недоуменно уставился на хихикающую меня.
— У нас на Земле говорят, что деньги — зло, — отсмеявшись, пояснила я. — Так что у вашего золота как нельзя более точное название. А почему вас считают…
— Недоживотными? — закончил за меня Устин. — А за кого ты меня приняла, когда впервые увидела? — и даже не дал окончательно смутиться, добавив: — Мы пришли.
— Ээ? — растерялась я.
Вокруг простирались все те же джунгли с узловатыми деревьями, увешанными лишайниками, какими-то ползучими растениями и — периодически — тощими флегматичными змеями, на которых я старательно не обращала внимания, раз уж таший их
С явным удовольствием понаблюдав за моим замешательством, Устин протянул руку куда-то вправо и отвел в сторону целую занавесь из незнакомых, терпко пахнущих растений, обнаруживая за ними останки поселения. Сквозь камни обрушенных башен пробивались молодые деревца; железные остовы строений оплели ярко-фиолетовые вьюнки, отчего руины казались диковинным мохнатым существом, этаким энтом размером с поляну.
Лишь присмотревшись повнимательнее, я заметила толком не протоптанные, но уже намеченные тропки между упавшими башенками; куски шкур и ткани, занавешивающие пустые окна, и следы погасших костров, прикрытые травой. Здесь действительно жили люди — как-то странно, по-своему, с непонятной мне философией — но жили. Выживали.
— Не так давно общину пришлось переносить, — сообщил таший, мигом раскрыв тайну непротоптанных троп. — Предыдущее стойбище обнаружили имперцы.
— Ясно, — протянула я, не в силах оторвать взгляд от этой постапокалиптической картины. Могло ли мне прийти в голову уйти жить в лес, в древние руины, когда рядом — вполне обжитый, уютный город? А здесь только ядерной зимы не хватает. Зачем им все это? Неужели только из-за страха сокращения площади джунглей?
Но спросить у ташия я не успела — он целенаправленно попер на самый край «поляны», поманив меня за собой.
— Сейчас познакомлю тебя с нашим шаманом, — пообещал Устин, не оборачиваясь. — Он… немного эксцентричен, но так, в принципе, и должно быть.
— Отлично, — пробормотала я. Итак, идем знакомиться с укурками племени ташиев. Ох, узнала бы мама…
В низине на окраине поселения с десяток серебристых ручейков сливался, образовывая небольшую заводь, из которой вытекала шумная речушка. В центре заводи возвышалась башенка, переломленная пополам — основание осталось стоять, по самые окна погруженное в воду, а верхние этажи обвалились; со стороны строение напоминало перегрызенный посередине карандаш. Еле намеченная тропка упиралась прямиком в бережок; ни мостков, ни камней, по которым можно было бы перебраться ко входу, я не заметила. Устин же выглядел совершенно спокойным, наводя меня на не слишком радостные мысли по поводу способов проникновения в башенку.
— Обувь лучше оставь здесь, — подтвердил он мои худшие опасения, снимая медвежью шкуру.
А под ней оказался худощавый паренек немногим старше меня; заметив изучающий взгляд, он тотчас же демонстративно расправил ссутуленные до того плечи, обнаруживая довольно высокий рост. Интересно, каких ж размеров был тот медведь при жизни? Шкура-то ташию практически впору…
— Никогда не выигрывала в конкурсе мокрых маек, — мрачно буркнула я, стягивая сандалии.
— Спорим, ты в нем просто никогда не участвовала? — подмигнул Устин и вошел в воду, мгновенно покрывшись мурашками.
Я смущенно стрельнула в него глазами. Инстинкты замкнутой и благовоспитанной горожанки требовали возопить «Нахал!» и залепить ему пощечину, но вышеозначенный нахал так невинно и вместе с тем пакостно ухмылялся, что не улыбнуться в ответ было невозможно. Он угадал — только вот не участвовала я просто потому, что, собственно, нарочно идти на подобное мероприятие мне бы в голову не пришло, а случайно я на
Потоптавшись на мелководье, таший глубоко вздохнул и пошел к башенке, где-то в метре от берега перейдя на плаванье. Создавалось впечатление, что Устин твердо решил, что ноги для такого ответственного дела не годятся и до обиталища шамана следует добираться исключительно посредством рук. Попытавшись плыть за ним привычным стилем контуженной собаки, я быстро поняла всю хитрость маневра «медведя»: дно озерца густо покрывали длинные синевато-зеленые водоросли, так и норовящие при неосторожном движении оплестись вокруг щиколотки. Волей-неволей пришлось подстраиваться под ташия — работать руками и стараться держать ноги повыше. Вдобавок вода оказалась ледяной: по всей видимости, где-то выходили наружу подземные родники.
В итоге на порог башенки, скрытый под водой, я приплыла изрядно наглотавшаяся озерной тины, замерзшая, порядком злая и уже основательно засомневавшаяся — а не прикончить ли меня решил спасенный? Впрочем, один взгляд на Устина все прояснил — таший слегка посинел, а мурашки на его руках бродили дрожащими толпами, то и дело предпринимая попытки согреться друг об друга.
— Как ваш шаман вообще там живет? — клацая зубами, поинтересовалась я.
— Понятия не имею, — честно признался Устин, этак привычно и непринужденно залезая в оконную раму, и не глянув в сторону распахнутой настежь двери. — И не вздумай туда входить! — предупредил он, проследив мой задумчивый взгляд. — Там капкан прямо на пороге, специально для тех, кто заваливается без приглашения…
— Какие вы гостеприимные, аж оторопь берет, — заворчала я, карабкаясь в окно, которое, как назло, располагалось довольно высоко, да еще и кровожадно щерилось осколками выбитых стекол. — Там внутри неглубоко хоть?
— Кому как, — усмехнулся высоченный таший, с нескрываемым злорадством наблюдая за тем, как я все-таки сорвалась с окна и плюхнулась назад, в озерцо, чтобы через мгновение с сочными проклятиями начать карабкаться обратно. — Мне по пояс.
— Обрадовал, — буркнула я, представив себе еще как минимум полчаса медленного замерзания у гостеприимного шамана. От отчаяния и желания побыстрее отделаться у меня все-таки получилось забраться на окно, слегка ободрав опорное колено, и я, чертыхаясь, спрыгнула вниз, подняв тучу брызг. — Какого?.. — прошептала я, уставившись перед собой и не обращая внимания на сдавленные ругательства отфыркивающегося ташия.
В светлой каменной башенке, куда почти не проникал солнечный свет, вода оказалась очень теплой, почти горячей. На поверхности, встревоженной моим неуклюжим приземлением, мерно покачивались белоснежные кувшинки и насыщенно-зеленые сочные листья с тоненькими стебельками, теряющимися в глубине. Отсыревшие стены и не думали зарастать — ни мхом, ни лишайником, ни водорослями; они просто оставались холодными, несмотря ни на что, и, казалось, слегка светились изнутри. Первый же шаг вперед подсказал, что бывший пол — и нынешнее дно — так же остался нетронутым, что никак не могло объяснить произрастание кувшинок посреди каменной башни.
— Делоко! — рявкнул таший, заставив меня подскочить на месте от неожиданности. — Хватит уже! Выныривай!
— Выныривай?! — оторопела я.
В окно я карабкалась минуты три и за все это время не заметила ни единого движения внутри башни. Как вообще дышал этот их шаман? Через соломинку, что ли?
Дальше рефлексировать мне не дали.
Знакомство с шаманом племени ташиев началось с оглушительного вопля. Моего.
Я была готова практически ко всему, поскольку нормальный человек в луже селиться не станет. Но вот что мне не пришло в голову — так это то, что их чертову шаману припрет всплыть чуть ли не из-под меня, едва не сбив с ног!