Обманутый
Шрифт:
Казалось совершенно бессмысленным сражаться голыми руками с теми, кто уже был мертв, и с их закованным в сталь хозяином. Глонги не чувствовали боли и удары придворного Башни не наносили им видимого вреда. Он недолго продержался в их смрадном кольце. Кулаками и ногами Сенор пытался проложить себе путь к бегству, едва не теряя сознание от одного только запаха разложения... Но слишком много распухших пальцев впилось в его тело, которое становилось все тяжелее и тяжелее, как будто наливалось свинцом.
Последнее, что он чувствовал, были жестокие удары по голове, и после каждого из этих ударов от рук глонгов, избивавших его, с омерзительным хлюпающим звуком
21. СЪЕДЕННЫЙ ЗАЖИВО
Его волокли спиной вперед по подземному коридору со стенами из сырой земли, единственным источником света в котором были тела мертвецов. Земля искрилась каплями влаги там, где проходили фосфоресцирующие глонги. Нора позади них оставалась непроницаемо темной.
Все тело герцога нестерпимо болело после побоев. Он чувствовал, что самостоятельно не сможет сделать ни шагу. У него не было связных мыслей, – только обрывочные полубредовые образы, в которых действительность сливалась с кошмаром. Его бессильно повисшая голова дергалась при каждом шаге глонгов, а перед глазами были только колеблющиеся стены и доспехи мертвецов, с которых осыпалась земля. Сенор закрыл распухшие веки и открыл их, когда тошнотворный запах усилился.
Вокруг него толпились глонги. Теперь среди них были женщины и те, которые умерли детьми. Мужчины были без оружия. Мертвецы с лиловыми лицами стояли перед герцогом, словно стая больных животных, еще более страшных оттого, что они были похожи на людей. Сзади напирали другие. Их было слишком много и все хотели приблизиться к поверженному герцогу. Сквозь кровавый туман, застилавший глаза, Сенор видел жирные тела червей, переливающиеся в глазницах, и коричневые зубы, торчавшие из обнажившихся десен.
Он вспомнил о том, что имя Йерда, произнесенное во время схватки в лесу, остановило глонгов, и пытался снова заговорить с ними. Его бессильный шепот тонул в однообразном низком вое, который издавали мужчины, сладострастных стонах женщин и визгливых криках детей.
Сенор лежал на какой-то насыпи, доходившей глонгам до пояса, и от омерзения все глубже вжимался в рыхлую землю.
Мертвецы творили над ним какой-то ритуал; может быть, это было отпевание, а может быть, молитва неведомым богам. Но скорее всего – и он с ужасом осознал это – жертвоприношение.
К нему пришло воспоминание о далеком времени, казавшемся нереальным, когда он уже пережил нечто подобное, – в Мерцающем Саркофаге, хранителем которого был четверорукий Гет-Забалла. Но то случилось в полусне и было похоже на порождение воспаленного мозга, а сейчас бессилие, ужас и боль становились ужасающе реальными.
Глонги склонились над ним и его тело сотрясла рвота. Его желудок был пуст и он ощутил только привкус желчи во рту.
Лица, приблизившиеся к нему, покрытые трупными пятнами и лохмотьями кожи, выглядели гораздо отвратительнее, чем физиономии целой толпы прокаженных. Сенор похолодел от кошмарного предчувствия пытки, которая еще только ожидала его. Он понял, ЧТО именно глонги хотели с ним сделать... Они молились не чужим богам, а ему, герцогу Йерду, и одновременно собирались отведать его плоти.
Он дернулся из последних сил, пытаясь подняться, но глонги крепко держали его руки и ноги, навалившись на них своими телами, а чьи-то влажные, покрытые слизью
Глонги, стоявшие ближе всех к герцогу, опустились на колени и за их головами он увидел следующий ряд мертвецов, тупо и бесцельно топтавшихся на месте. Они по-прежнему были похожи на пораженных неведомой болезнью и нетерпеливых тварей, так и не добравшихся до кормушки...
А потом одно из этих смердящих созданий вонзило зубы в его руку чуть повыше локтя и даже боль, ударившая по нервам, не избавила герцога от ужасной участи, – видеть, как мертвецы едят его собственную плоть.
Зубы трупов крошились и выламывались из сгнивших десен, но они с безразличным упорством продолжали свою мрачную работу.
Сенор даже не мог кричать. Единственное, чего желала каждая клетка его тела, каждый стонущий нерв, – это мгновенной смерти, избавляющей от адских пыток. Но к нему не приходило даже забытье. Он видел розовые куски своего мяса, оторванные глонгами; спустя несколько мгновений на них проступала кровь. Его конечности были залиты ею, а мертвецы отползали в сторону с мясом в зубах. На их место становились новые – с гулом, стонами, воем... Кровавый кошмар, казавшийся бесконечным... Сенор увидел кости своих ног, ослепительно белые на фоне багрового и черного... Глонги толпились у тела злосчастного герцога в ожидании чудовищного причащения...
А потом их стало слишком много. На лицо Йерда упала тень и он задохнулся от чудовищной ласки – одна из женщин принялась слизывать своим полуистлевшим языком кровь с его прокушенных губ...
Уже проваливаясь во мрак бессознательного, наконец смилостивившегося над ним, он услышал свистящий звук и на него дохнуло леденящим ветром, гонимым гигантскими черными крыльями.
Последним его воспоминанием был терзающий слух, бесконечно тоскливый вой, который издавали глонги, когда что-то действительно страшное, вышедшее из бездонной пропасти ада, опустилось на них...
22. ВОЗВРАЩЕНИЕ ГЕРЦОГА
Он пришел в себя в укрытии, образованном стволами упавших деревьев, и увидел над собой женское лицо. Потом он вспомнил имя – Лаина. Это была то самая женщина, которую преследовали глонги. Мысль о глонгах заставила его содрогнуться.
За головой Лаины была глубокая пропасть лилового неба. В эту пропасть были опрокинуты черные заиндевевшие ветви деревьев. В глазах Лаины оставался след сильнейшей тревоги.
Сенор лежал, думая о том, был ли подлинным пережитый им кошмар. Он поднес к глазам свои руки. На них были свежие розовые шрамы. Полукруглые шрамы, похожие на следы от укусов... Ошеломленный и подавленный новой неразрешимой загадкой, он уставился невидящим взглядом в пустое небо над собой.
– Как я здесь оказался? – хрипло спросил он у женщины спустя несколько долгих минут.
– Не знаю, – Лаина смотрела на него чуть отчужденно. – Я была в каком-то подземелье и меня охраняли глонги. Потом появилось что-то... Оно уничтожило глонгов и, по-моему, убило меня... Оно было ужасным... Но затем я очнулась в этом лесу и рядом был ты...
Она помолчала, нахмурившись. Какая-то неотвязная мысль не давала ей покоя.
– Герцог, ты должен знать об этом больше меня, – сказала она наконец. – Кто, если не ты, мог спасти меня от глонгов?!..