Обмасонивание

Часть 97. "Хугин и Мунин над миром все время..."

"Холодно, жутко... Но радостно-дик В небе высоком несущийся крик ... Сумерки. Ветер подул верховой. Лед шевелится внизу, как живой... Странные думы родятся в уме: Грозное

что-то куется во тьме!.."

Что-то - куётся. Во тьме. Странное, грозное. Не только во тьме начинающегося волжского ледохода - во тьме моих мозгов. Моей взбаламученной души. Всполошенной, встряхнутой "Киевской догонялкой" в Луках. Резко ударившим в нос вкусом гниющей заживо "Святой Руси".

"Грязью чавкая жирной да ржавою, Вязнут лошади по стремена, Но влекут меня сонной державою, Что раскисла, опухла от сна".

Хоть бы и зимой, когда "чавкать" да "вязнуть" не в чем, а всё едино - "волчья сыть".

"Сердце безумной тревоги полно"... таки - да.

Логика, рациональность - "мозг обезьяны" - пытается успокоить, придумывает разные разумные слова и аргументы... и в испуге отскакивает. От звериного оскала иррационального, эмоционального - "мозга крокодила".

Раздрай.

Смятение.

Беспутье.

Беспутство - это не пьянка да гулянка. Это - отсутствие пути. Отсутствие собственного осознаваемого выбора. Последовательности понятных, планируемых и исполняемых шагов.

"Дорогу осилит идущий".

Ещё: едущий, скачущий, ползущий, перекатывающийся... Как полз с раздробленными ногами по зимнему лесу Мересьев.

Что делать тому, кто попал в "бездорожье"?
– Известно что. Стать "русским человеком".

"Дорога - это направление, по которому русские собираются проехать".

Или - пройти, проползти... Осилить.

Прикинулся Иваном-дурачком, очертил голову, перекрестился на "заветную звезду", поплевал на ладони... и "аля-улю, гони гусей!", "езжай, печка, отсюда и до не видать вовсе!". Или - падая и поднимаясь на каждом шагу, вцепляясь содранными пальцами в промёрзшую землю... Подтягивая себя, собственное непослушное, тяжёлое тело туда, в ту сторону, вперёд...

"Русскости" достаточно в бездорожье. Но не в "бесцелье".

"И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, Как пир на празднике чужом".

Есть ли "путь", "ровный" ли он, нет ли его...?
– Какая разница? Если нет "цели".

Я не мог ни о чём другом думать.

Нет, не так. Я пытался о чём-то подумать. Прикинуть, например, варианты продвижения Всеволжских людей в Двинской земле или внедрение гидродинамических подшипников... Без толку. Мысли... даже не мысли, а просто всплывающие в моём мозгу картинки произошедшего в Луках, ломали всякую разумную интеллектуальную деятельность.

Эмоции захлёстывали, спать не давали. "Мозг крокодила" снова и снова кричал:

– - Так жить нельзя!

Где в этом утверждении буква "р"? У меня внутри оно всё состояло из озлобленного рычания. С болезненными, чуть ли не паническими нотками.

И "мозг обезьяны",

недовольно ворча, выдираемый из благолепия личного благоустроенного "кокона", начал искать пути для достижения поставленной "крокодилом" цели.

Как верный пёс, которому заблудившийся в темноте хозяин командует:

– - Ищи! Ищи дорогу.

Он нюхал воздух, весело помахивал хвостиком и сообщал:

– - А зачем нам "так жить"? Давай не "так". Главное - не "там". Здесь же - хорошо? У нас всё есть! Давай развиваться, возвышаться и совершенствоваться! Само-...! На Стрелке же есть куда расти! Никакого "асфальта на темечке"! Крокодил, хочешь шоколадных конфет в серебряной фольге? Давай прогресснём!

***

Мне жалко Одина. Я искренне соболезную одноглазому хозяину Валхаллы и повелителю валькирий. Два ворона - Хугин и Мунин, "думающий" и "помнящий" - летают над миром. А вернувшись к владельцу, вставляют, вбивают ему в уши свои клювы. И орут новости. Прямо в мозг. Что придумалось, что вспомнилось. Пернатые "колокола громкого боя". Клювастые "сирены воздушной тревоги". И не заткнуть их.

"Хугин и Мунин над миром все время летают без устали; мне за Хугина страшно, страшней за Мунина, - вернутся ли вороны!".

Мне - легче, я человек - не бог. Я знаю - чтобы не случилось в мире, "крокодил" выберет цель, а "обезьяна" найдёт дорогу. Ну, или сдохну...

***

Самосохранение, саморазмножение, социализация, любопытство... Все "четыре базовых инстинкта" были удовлетворяемы на Стрелке. В количествах запредельных. Я не мог съесть всё вкусное, приготовляемое Домной; одеть, для защиты своей тушки, все кольчуги, даже - с "двойным эльфийским" плетением, изобретаемые Прокуем; трахнуть всех жаждущих этого женщин...

Стать предводителем всех "гиббонов" к северу от Сахары? А даже и к югу? Повелитель "гиббонов" всего мира? Супер-пере-за-гиббононист? Сверх-мега-гиббоноид? Для чего?! Лишь оценки пары-тройки сотен людей, с которыми человек общается постоянно, имеют для него значение. Эти оценки - уже близки к предельно допустимым. Дальше - обожествление. Чего я старательно избегаю.

"Ванька-лысый - пророк божий! Придите и возрадуйтесь! Просите и обрящите!".

Да вы что, сдурели?!

Я знаю себя, знаю как моё занудство, перфекционизм, моё долбодятельство может перейти в "очертя голову", в фанатизм, в абсолютизацию собственной истинности. А потом... будет стыдно.

Нафиг-нафиг!

Я искал не власти, но свободы. И своего добился. Надо мной нет начальников.

"Ветер, ветер ты могуч... Не боишься никого Кроме бога одного".

А я и бога не боюсь. Ибо - не верую.

Любопытство? Хочешь попробовать чего-нибудь новенькое - изобрети. Ресурсы, инструменты, люди - есть. Если каких-то инструментов нет - изобрети их. И - удовлетворяй.
– Ся. Своё любопытство.

Хочешь бланманже?
– Объясни Домне. И - наслаждайся. Хочешь "к едрене фене"? Построй самолёт. Из фанеры. И - отправляйся. Хочешь помидоров? Построй "бермудину" побольше, объясни Отсендинному Дику дорогу до инков или ацтеков и лежи-поджидай...