Обмасонивание
Шрифт:
Кого это волнует?
Супружеская жизнь княжеской четы происходила в соответствии с клинической картиной прогрессирующего заболевания супруга:
"Жалобы на головную боль, общую слабость, снижение памяти, изменение внешнего вида, ухудшение зрения. Темпы роста ускоряются. В начале заболевания рост скелета относительно пропорциональный, позже могут укрупняться черты лица, утолщаться плоские кости, увеличиваться нижняя челюсть, промежутки между зубами, размеры кисти и стопы. Кожа головы утолщается, голос становится низким. Избыточно развитая в начале болезни мускулатура
Всё - в условиях православия, которое объясняет болезнь не нарушениями функционирования передней доли гипофиза, а божьей карой. За грехи матери, например, сбежавшей к поганому хану в Степь. В качестве лечения предлагается пост, молитва и "сходить по святым местам".
Надо, отметить и другие, поведенческие, особенности заболевания: "страдают инфантилизмом, половое влечение снижено...".
Это свалилось на плечи девочки-младшеклассницы. Она оказалась старшая в дому после супруга, который несколько... нездоров. А других, старших родственников или родственниц - нет, только слуги. Причём иным из них и доверять-то нельзя! Слишком интересен этот городок соседям-владетелям. Готовым не худо доплачивать к официальному княжескому жалованию.
Наконец, "счастливая супружеская жизнь" - закончилась. Муж-урод умер прямо на ней, едва не задавив своим огромным, невыносимо тяжёлым, ещё судорожно дёргающимся, хрипящим и уже быстро остывающим, телом.
Пытался реализовать столь редкое для него в последние годы "половое влечение". Сердце не потянуло гигантское тело в фазе "любовной судороги".
Понятно, что слуги немедля разнесли подробности. В своей интерпретации. Так, что приехавшие делить имущество бояре позволили себе даже и спрашивать. О таких вещах, о которых приличная женщина просто и говорить не будет. Позволяли себе намёки чуть ли не на... на мужеубийство! И всякие иные гадости предполагать осмеливались!
Понятно, что Ростислава кинулась из Вщижа сразу же, бросая и имение, и права свои, едва лишь возможность появилась.
Вынужденное заточение в бездвижности на волоке в Окскую систему, заставило её заново переживать и события восьми лет жизни замужем, и оскорбления первых недель вдовства. Растравив свои прежние душевные раны, она от отвратительного прошлого обращалась к безысходному будущему.
Её ждала "жизнь за печкой" или, более вероятно - монастырская келья. Вдовы-княгини на "Святой Руси" - замуж не выходят.
Позади - враждебные родственники мужа. Впереди - суровый отец. Который и отдал её этому уроду. Неизвестно откуда взявшаяся иностранка-мачеха. Чуженинская хозяйка в родном отеческом доме. Сучка булгарская, похотью очаровавшая отца, занявшая место матери.
Мать.
Да, Улита (Софья) Степановна Кучковна была для Ростиславы единственным светлом пятном. В памяти, в жизни.
Софья, имея, к рождению Ростиславы уже двух сыновей - гарантию её "пребывания во княгинях", могла позволить себе быть доброй к единственной дочке. Конечно, дружбы между взрослой женщиной и маленькой девочкой не было. Но, пусть и не любовь, но приязнь матери к своему ребёнку - существовала.
"Доброжелательное равнодушие" -
Ростислава любила мать. Как и положено маленькому ребёнку любить центр своего мира. Просто за то, что она есть, что к ней можно прижаться, что она может порадовать лаской или подарком. Защитить. От нудной няньки, от страшной грозы, от жужжащего шмеля. Просто пофукать на разбитую коленку.
До Ростиславы доходили известия о пострижении матери в инокини, уходе в монастырь. Общая уверенность в её гибели при "пожаре Московском". Со всеми подробностями, какие только может придумать народная молва. Она оплакала родительницу. Но сил горевать не было: Магог последний год мучился острыми болями в суставах и постоянной сухостью во рту (результат контринсулинового действия гормона роста) - приходилось постоянно быть с ним и, как и положено жене, богом данной, подавать питьё и вытирать мгновенно выступающий по всему его длинному телу пот.
Глава 546
Моя "безпека" - "сеть дырявая". Но ругаться на них бессмысленно. Система рассчитана на определённый набор ситуаций. Что-то новое, ни на что не похожее... Не работает.
Бюрократические системы сродни "искусственному интеллекту": покажи ситуацию, объясни требуемую реакцию - будет желаемый результат. Без этого, "сама-сама"... нет. И, обычно - это хорошо.
Инициатива чиновника допустима в рамках должностных инструкций. От бюрократа не требуется самостоятельности, изобретательности, чувства справедливости... Его дело - исполнять закон.
Хорошо исполнять хороший закон - ни на что другое сил не остаётся.
В этой истории - нарушения закона не было.
Едва доставив "банных дам" в МКС, я пошёл "пинать" своих безопасников. Уже к следующей ночи мне была представлена вся картинка. Отчасти - потому что связь работает. Отчасти - потому что никто не запирается. И моего... м-м-м... волнения - даже не понимают.
– - А мы чего? Мы ж ничего... Иль оно заборонено?
Последовательность событий выглядит так.
В ноябре прошлого года я посылаю Изергена Ипая и Софью в погост. Время позднее, холодно, погост невелик. Но интересен своим географическим положением. Зимой мы его расширяем. Санными обозами подкидываем людей, продовольствие, оснастку. Оттуда, если удастся помириться с удмуртами, пойдём дальше по Вятке.
Для поддержания миролюбия - посылаю попа, для контроля интересного направления - ставим телеграф. И поп, и мальчишки-телеграфисты - постоянные гости в доме погостного тиуна. То есть - за столом у Софьи.
Мальчишки - в ней души не чают. Сироты из приюта, они тоскуют по родительскому участию, по любви материнской. И обнаруживают это в Софье.
Мамку нашли.
Повторю: ни какого секса, смерти, пыток, денег, карьеры... Возможно, для моих современников, выращенных телевизором, полагающих цель жизни в повышении уровня потребления материальных благ, такое - душевное общение как ценность высшая - покажется странным. Здесь душевный умный разговор - главный отдых, редкое и ценимое счастье.