Обними
Шрифт:
Возможно, слишком оглушающий… Да плевать.
Амрита расправила ткань, оказавшуюся халатом, продела руки в рукава, и полотно скрыло её спину.
— Спасибо, — безразлично заметила она. — А ты хотел бы задержаться?
Она обернулась через плечо, полоснула взглядом по Мэтту. Он убрал руку с глаз и посмотрел в её лицо. Всмотрелся. Может быть, она несерьезно? Её едкий юмор ему уже знаком, но… Нет. На лице не отразилось никаких признаков сдерживаемой улыбки. Уголки губ не дрогнули.
Она хочет, чтобы он ушел. Отлично. Нет вопросов.
— Нет, — коротко выронил Мэтт,
Рывком подобрал с пола смятую футболку. Двумя рывками продел руки в рукава. Тело скрылось под тканью. Если действовать достаточно быстро, можно заглушить горечь, подкатившую к горлу. Сзади раздались тихие шлепки босых ног по полу, в следующую секунду Амрита обошла кровать и покинула комнату. Так ни разу и не обернувшись.
Мэтт дождался, когда шаги затихнут в кухне, уперся локтями в колени и закрыл лицо ладонями. Сильно, размашисто потёр кожу. Проехал до волос и запустил в них пальцы. Идиотизм. Хотя почему? Она изначально была закрытой на десять замков комнатой. Кто сказал, что два уютных вечера что-то изменили? Гордая, неприступная Амрита Шетти просто удовлетворила свои потребности. Нечего ныть, как обиженная проститутка.
Мэтт уронил руки, вскочил на ноги и закончил одеваться.
Он сидел на корточках у двери и завязывал шнурки на ботинке, когда она появилась из кухни. Услышав шаги, вскинул голову. Взгляд уперся в голые до самых бёдер ноги. Машинально поднялся выше к краю короткого халата, узлу и вороту, открывающему ключицы. Невозможно не смотреть. Но Мэтт снова опустил голову к шнуркам. Это всё, что должно его волновать.
Могла бы не выходить, радушная хозяйка. Он сам знает, где выход.
Шнурок как-то быстро завязался в бант. Мэтт резко поднялся, спрятал руки в карманы бомбера. Нащупал мобильник. Надо было попросить номер у Рокси. Всё было бы куда легче, куда проще. Хотя куда уж проще, чем сейчас? Амрита, следящая за каждым его жестом, скрестила руки на груди и вскинула брови.
— Я так понимаю, вопрос оплаты решен?
Как мило с её стороны побеспокоиться об оплате.
— Ага, — выронил Мэтт.
— Отлично.
После того дикого пожара, царящего в спальне какое-то время назад, сейчас в квартире установился холод Арктики. Как у неё это получается? Другая бы уже лежала в его объятиях и, засыпая, придумывала имена детям. Но, конечно, только не Амрита.
— Что ж, — Мэтт забросил руку за голову и взъерошил русые волосы. — Работать с тобой было… э-эм… интересно.
— Неужели?
Из горла вырвался невеселый смешок.
— Ты была моим самым неприхотливым клиентом.
Как он и предполагал с самого начала.
— Забавно… — она намотала на палец прядь волос.
Мэтт увяз взглядом в этом жесте. Совсем недавно он сам наматывал эти волосы на кулак, они гладким шелком проскальзывали в ладони… Он моргнул, прогоняя видение. Прочь из головы. Однако невысказанный вопрос всё-таки застрял в воздухе. Надо спросить.
— У меня еще час оплачен. Не хочешь поговорить о том, что это сейчас было такое?
— А что было? — безразлично отбила она.
Ах, ну раз так… Он закусил нижнюю губу, кивнул,
— Понятно. Это не моё дело, да?
Амрита вяло повела плечом.
— Точно. Не твоё, — она запнулась на секунду, неловко переступила с ноги ногу. Ну хотя бы это ей не чуждо. — Ну… Пока. Было приятно познакомиться.
Более недвусмысленно выставить за дверь нельзя. Мэтт снова невесело хохотнул, в этот раз вышло громче. Отступил назад, рука нашарила дверную ручку. Ему приказали проваливать? Он свалит.
— Всего доброго, мисс Шетти, — бросил он. — Советую в другой раз надираться в одиночку. Чтобы снова не сделать какую-нибудь глупость.
Последняя попытка уколоть. достойная пацана-подростка. Но даже она не способна заглушить ту пульсирующую боль в висках, которую «лучшие ноги Индии» оставили после себя.
Рита щелкнула замком, уперлась лбом в дверь и закрыла глаза.
Усталость и опустошение. Вот и всё что осталось после этой долгой идиотской недели и идиотского дня. После Майрона. После Мэттью. Мэтта. Обычно срывы проявлялись ором в пустоту и битьём посуды. Усталость копилась, давление вместе с ней, и рано или поздно они находили выход. Эмоциям ведь нужен выход…
Рита потёрлась лбом о дверь. Медленно развернулась, и прижалась спиной. Впервые срыв проявился вот так. Впервые во время него рядом оказался человек, который вобрал в себя энергию и направил её… во что? В мирное русло? Рита горько хохотнула. Рванула руку вверх и прочесала пальцами растрёпанные волосы.
Мирное русло, да. Если конечно бурный секс можно так назвать.
Она болезненно поморщилась, дыра в районе сердца стала разрастаться в кратер.
Она всё испортила. Наташа была права. Во всём. У Риты явные проблемы с социализацией, пора признать и перестать спорить. Кто ей нужен: психолог, психотерапевт или уже психиатр? Наверное, психиатр. Чтобы надел смирительную рубашку и не подпускал к хорошим парням, не давал впадать в бесперспективные отношения.
Отношения? Какие отношения? Когда она успела, как истинная девочка, сочинить отношения?
Не было ничего такого. Просто секс. И смотреть, как после него хороший парень пытается отделаться от случайной, навязанной связи, не было желания. Пусть останется в памяти как красавчик Мэтт Ройс, которого Рита сама выгнала. Это не так тяжело, как пытаться объяснить, что являешься просто неуравновешенной истеричкой с проблемой с доверием. И это не так болезненно, как вспоминать о жалких оправданиях и объективных причинах, почему она ему не нужна.
Мэтт и сам ушел бы, причём очень скоро. Хорошим парням не интересны стервозные карьеристки, которые не умеют затолкать свою стервозность себе в глотку, не умеют вовремя заткнуться, не умеют подстраиваться. Она ведь даже обниматься нормально не умеет. Кому она нужна? Её могут выдержать только козлы вроде Майрона.
Наташа была права…
Чёрт, Наташа!
Рита отлепилась от двери, протянула руку к вешалке и влезла в карман пальто. Выдернула из него мобильник. В строке оповещений обозначилось пятьдесят четыре непрочитанных сообщения.