Обними
Шрифт:
— Продолжай, — негромко выронил он.
Рита отпустила хвост. Снова намотала. Тёмный шелк прошел через ладонь.
— Я хочу, чтобы ты оставался у нас подольше и пораньше возвращался вечером. Придумывал какие-то причины не уходить сразу. Или их буду придумывать я. Или… — она неопределенно взмахнула рукой. — Не знаю… — карие глаза наконец открыто заглянули в его глаза. — Это ужасно, но мне кажется, с твоим присутствием всем как-то легче.
Она замолчала и уронила руку, освобождая хвост.
Брови Мэтта взлетели на лоб, сам
Да не может быть… Он всмотрелся в её лицо, в огромные карие индийские глаза. Рита не могла такое предложить. Её безголовые подружки — вполне. Но Рита… серьёзная, деловая, саркастичная Рита… Однако в её взгляде сейчас не отразилось ни капли сарказма и деловитости. Вообще. Только ожидание, затаённое и загнанное.
Она действительно это предложила. И это действительно ужасно.
Мэтт расцепил пальцы, растёр лицо.
— Рита… — выдохнул он в ладони.
— Нет, подожди! — сквозь пальцы стало видно, как она выставила вперед руку в останавливающем жесте. — Подожди. Я знаю, что ты профессионал. У тебя прекрасная профессия! Ты умеешь спасать людей, помогаешь им жить, а моё предложение тебя унижает. Да вся та неделя унижала тебя, но ты терпел!
Он уронил руки на колени. Беспомощно посмотрел по сторонам. Нет, ничто его не унижало, но та неделя была странной и ненормальной, так же, как и новое предложение. Это ненормально. Мэтт снова заглянул в карие глаза.
Впервые за всё время они смотрели с мольбой. Самой настоящей, неприкрытой.
— Рита, так нельзя, — он шумно выдохнул, забросил руку за голову и помассировал шею. — Это твоя семья, просто поговори с ними.
Она не ответила. Закусила губу, снова часто закивала. Оторвалась от парапета и опять зашагала к стене. Дошла до предела, крутанулась на шпильках, стук последовал в обратном направлении.
— У нас непростые отношения, — тонкие руки взметнулись вверх и закрыли «домиком» нос и губы. — Это вообще-то сложно не заметить… — Рита горько хохотнула в ладони, руки снова упали. — Мы не общались пять лет, до самой аварии.
Она дошагала. Остановилась всё на том же месте у окна, скрестила руки на груди и уставилась в пол. Мэтт незаметно для себя задержал дыхание.
— Я их очень подвела, опозорила и даже не знаю, как им удалось отмыться и восстановить репутацию, — Рита резким движением потёрла бровь и снова сцепила руки. — А потом авария. Пока я добралась до Коччи прошли сутки. За это время папу успели прооперировать, он пришел в себя, и стало ясно, что ходить он не будет. Я всё пропустила, понимаешь? — она вдруг оторвала взгляд от пола и посмотрела ему в глаза. — И он этого не забывает. Он постоянно припоминает, что меня не было рядом. Даже вчера, когда мне позвонил этот ублюдок с работы и попросил приехать, папа сказал… — она воздела взгляд к потолку. — Он сказал: «И снова ты нас бросишь?». Я… я просто не знаю, как проведу с ними эту неделю. Я опять сорвусь.
Мэтт
— Опять? — только и смог выронить он.
Другие слова будто выпали из словарного запаса.
— Да-а… неважно, — Рита отмахнулась и закусила губу. — Знаю, мы не друзья, и тебе это не нужно, но я за всё заплачу. Как за ту неделю. Считай это очередной идиотской работой, — она невесело улыбнулась и бесцельно развела руками. — У тебя получится, ты такой… Не знаю. С тобой уютно. Мама считает тебя красавчиком… Тебе всего лишь нужно сглаживать наши острые углы и выдерживать истерики одной неуравновешенной идиотки, — и снова пластиковая улыбка растянула губы.
Перед кем она старается держать лицо? Зачем? Кто пострадает, если она просто сядет рядом и уткнётся носом в его шею?
— Еще эта работа… — продолжила Рита. — Я даже не могу пожаловаться маме, ведь она считает, что у меня всё хорошо. Мне необходим буфер, Мэтт. Долбаный буфер.
— Тебе необходим психотерапевт, — Мэтт уперся ладонями в колени, оттолкнулся и поднялся со ступеньки.
Рита отвернулась и посмотрела в огромное окно.
— Хах!
Опять это «хах». Попытка обратить в неважное то, что действительно важно.
— Я серьезно, Рита, — Мэтт подошел к ней, встал рядом, обхватил ладонями поручень. — У тебя травма, такое не проходит просто так, тебе нужна терапия. А я даже не психолог. У меня знания на уровне базы, которой должно хватать, чтобы держать человека до приезда на «скорой» в больницу, — он повернул голову и всмотрелся в красивый профиль. — Всё, что я могу — это слушать и обнимать.
Профиль медленно повернулся. Плечо почти коснулось плеча, карие глаза вдруг оказались так близко, что стало видно, как в них расширились зрачки.
— Может, большего мне и не нужно? — тихо выронила она.
Что ответить девушке, которая стоит в нескольких дюймах от тебя и смотрит вот так? Особенно, если уже окончательно провалился в эти глаза? Послать её самостоятельно справляться со своей проблемой — не вариант. Это невозможно. Он ей нужен, а детали теряют важность. Мэтт снова забросил руку за голову и помассировал шею. Секунды тишины начали растягиваться, растягиваться… Это невыносимо. Выход только один.
— Ладно, — бросил он.
Рита заметно встрепенулась: отстранилась и сдвинула брови.
— Да?
— Да, — он изломил губы в невеселой ухмылке. — Буду твоим буфером. Своё ПТСР я уже однажды вывез, посмотрим, что можно сделать с тобой.
— Что такое «ПТСР»?
— Посттравматическое стрессовое расстройство, — Мэтт повёл плечом. — Мне снилась авария. Иэн, мой брат, несколько раз держал меня в кровати, потому что во сне я выпрыгивал из «скорой» и с расшибленной головой бежал выдирать дверь «жука»…
Он не очень задумался прежде, чем сказать это. Ответил машинально. И в горле мгновенно пересохло. Рот закрылся, Мэтт резко отвернулся к окну.