Обняться, чтобы уцелеть
Шрифт:
– Этого не может быть! Это какой-то бред!
– Дорогой мой, я сожалею… Обязательно обратитесь к врачу… Встаньте на учет, лечитесь…
Потрясенный Голубев сам не помнил, как добрался до своей машины. Упал на сиденье и спросил, повернув к себе зеркало заднего вида:
– Что же это такое творится, а?
– Ну вот ты наконец и вспомнил обо мне, – грустно улыбнулось отражение. – А я уже думал, что ты забыл обо мне навсегда… Конечно, когда ведешь такую бурную жизнь, разве есть дело до…
– Что за ахинею несла мне эта тетка? – перебил Голубев. – Это что – дурацкий розыгрыш или какая-то ошибка?
Отражение покачало головой:
– Думаю,
– Ты можешь ответить на мой вопрос, черт тебя дери?! – заорал он, но отражение не стало продолжать разговор. Зеркало лишь беззвучно демонстрировало его собственное лицо, искаженное гримасой бешенства.
Чудом избежав аварий и столкновений с ГИБДД, Леонид добрался до своего отеля, влетел в номер и отыскал пухлую папку, привезенную им из коммуналки в Марьиной Роще. Рывком распахнул ее и принялся ворошить бумаги, разбрасывая ненужное по комнате. Наконец нашел толстую медицинскую карту.
С трудом разбирая медицинские почерки, Голубев вчитывался в ее содержание. И к ужасу своему, выяснил, что Кирилл Рощин обратился к врачу с жалобами на желудочный дискомфорт: нарушение аппетита, отвращение к мясу, быструю насыщаемость, неприятные ощущения в подложечной области после еды, отрыжку и тошноту, а также слабость, раздражительность и снижение работоспособности. После всевозможных исследований и анализов был поставлен диагноз – гастроинтестинальная стромальная опухоль дистального отдела желудка.
У Леонида потемнело в глазах… Он судорожно перелистывал карту, спотыкаясь на терминах: онкологический центр… рентгеноскопия… результаты иммуногистохимического исследования… гастрэктомия с расширенной лимфаденэктомией… Даже несведущему человеку было ясно, что эти слова означают что-то страшное.
Отшвырнув карту куда-то в угол, он опустился прямо на пол и долго сидел так, обхватив голову руками и уперев локти в согнутые колени. Потом поднялся, взял брошенную на кресло куртку, вынул из внутреннего кармана мобильный телефон. Хорошо, что у него профессиональная память на цифры, и он без труда может вспомнить нужный номер.
– Жора, здравствуй…
– Добрый день. Извините, с кем имею честь?
– Да это я, Леонид.
– Ленька? Слушай, не узнал! Что у тебя с голосом?
– Так, простыл, хриплю… – Голубев специально обмотал аппарат курткой, чтобы его голос звучал приглушенно.
– А я-то думаю – куда ты подевался… Не звонишь, на звонки не отвечаешь. Мы с Людмилкой уже волноваться начали… Ну, здравствуй, пропащая душа, как делищ-щи?
– Жор, у меня мало времени, я коротко, хорошо? Можешь мне в двух словах рассказать, что такое «гастроинтестинальная стромальная опухоль дистального отдела желудка»?
Георгий присвистнул:
– Дерьмовая болячка. В переводе на человеческий язык – рак желудка.
Ну да, именно этого он и ожидал…
– А у кого такая напасть? – поинтересовался тем временем старый друг.
– Да у парня одного, ты его не знаешь… Давай сделаем так: я тебе зачитаю, что тут в карте написано, а ты разъяснишь, что к чему.
Жора внимательно слушал, то и дело задавая уточняющие вопросы и периодически сверяясь со своими справочниками.
– Плохо дело… – резюмировал он в итоге. – Не повезло твоему знакомому. Я, конечно, не специалист и мог что-то не совсем точно понять… Но в целом так – у этого человека, как бы это сказать по-русски, быстрорастущая злокачественная опухоль в желудке. Притом уже на довольно поздней, видимо,
– Жорка, скажи, – убитым голосом поинтересовался Леонид, – а сколько может еще прожить человек с таким диагнозом?
– Дружище, ты слишком много от меня хочешь! Я же все-таки хирург, а не онколог!
– Ну и все-таки? Приблизительно? Пойми, мне это очень важно знать!
– Ленька, ну я правда не могу… Ну, где-то год-полтора… Может, чуть больше, если повезет, может, меньше…
– Ладно, я перезвоню, – потрясенный Голубев даже забыл поблагодарить собеседника.
– Ленька, погоди! Ты помнишь Ксеню Волжанскую, дочку Бориса Семеновича?
– Да, – сухо отвечал Голубев, внутренне весь подобравшись.
– Она теперь один из лучших в Москве специалистов по онкологическим заболеваниям. Докторскую защитила, ее даже за границу консультантом приглашают. Я слышал, она работает над какой-то чудодейственной вакциной. Пока все это еще только на стадии эксперимента, но, если у нее получится, будет переворот в медицине. А я в Ксюху верю… Давай направим твоего знакомого к ней. Ну вдруг она сможет ему помочь, чем черт не шутит… Вдруг – чудо? Дать ее телефоны?
– Давай, – безразлично согласился Леонид. В отличие от Георгия, он никогда не верил в чудеса.
Оставалась еще, конечно, слабая надежда, что все это какая-то кошмарная роковая ошибка. Но в результате долгих размышлений, последовавших за разговором с Георгием, Голубеву ничего не оставалось, как смириться. Да, он не чувствовал никаких болей, но это ровным счетом ни о чем не говорило – известно ведь, что при онкологических недугах боли начинаются лишь на самой последней стадии. Что касается остальных симптомов, то они, во-первых, как объяснил Жора, были приглушены недавним курсом лечения (Кирилл, оказывается, лежал в больнице перед самым Новым годом), а во-вторых, – и Леонид вынужден был это признать – в слабой форме все равно присутствовали. За недолгое время пребывания в новом теле он уже неоднократно испытывал многое из перечисленного в карте – то ощущал беспричинную слабость и упадок сил, то терял аппетит, и почти всегда чувствовал стойкую неприязнь к мясу – но каждый раз находил для себя вполне рациональное объяснение. Ну, переел вчера, перегулял, перебрал спиртного – такое с каждым может случиться. А что касается мяса, то все люди разные, и организмы у них разные. Кто-то и дня не может прожить без белковой пищи, а другим она вообще практически не требуется, вот индийцы, например, – у них, говорят, вообще мясо в организме не расщепляется… Так что, похоже, Кирилл просто из породы вегетарианцев. Однако сейчас стало ясно, что все эти отговорки были не более как самообманом…
Он попытался поговорить с отражением, но то упорно хранило молчание. Поразмыслив, Леонид отправился туда, где были сделаны все последние записи в карте – в Онкологический центр на Каширке.
– Ухудшение? – озабоченно спросил доктор, у которого, как выяснилось, наблюдался Рощин. Уже пожилой – лет на десять старше Голубева-настоящего, сухощавый, в небольших очках, он удивительно напоминал чеховских персонажей – земских врачей. – Неужели? А я-то рассчитывал на передышку, по крайней мере, на полгода… Ну, присаживайтесь, голубчик, рассказывайте, что беспокоит.