Обольститель
Шрифт:
С той самой минуты, как долговязый, чересчур самоуверенный и высокомерный тренер появился в конюшнях, Николь его невзлюбила. Придраться было не к чему, Раггерт действительно был знатоком своего дела, его советы и замечания были правильными. Но было в нем что-то такое, что сразу отвратило Николь. К тому же его манера вести себя с ней была просто ужасна.
— Итак, ты тот самый парень, которого лорд Тайрхем намеревается выставить на дерби, — пробормотал Раггерт, буравя Николь взглядом черных глаз. — Сколько тебе лет, парень? Пятнадцать?
— Двадцать.
— О, так ты тертый калач? — съязвил Раггерт,
— Вы знакомы с Кинжалом?
— Я был с лордом Ленстоном, когда он купил эту лошадку. Перевоспитать этого жеребца оказалось пропащим делом. С моих плеч точно гора свалилась, когда Ленстон его продал. Лично я думаю, что Тайрхем просто чокнулся, вкладывая столько времени и сил в этого дикаря. Но, — Раггерт пожал плечами, — это причуда маркиза — не моя. Как бы ни было, а давай-ка скажем помощнику конюха, чтобы он вывел коня.
— Он уже выведен, — ответила Николь, изо всех сил сдерживая раздражение. — Я как раз собирался сделать пробный круг, когда вы пришли.
— Хорошо. Я понаблюдаю за вами.
— В этом нет нужды, — удивляясь своей смелости, заявила Николь. Ведь Дастин предупредил ее, что следить за ее тренировками будет как раз этот самый Раггерт. — Брекли засечет время.
— Я буду засекать время, — раздраженно бросил Раггерт. — Брекли может заняться другими лошадьми.
— Очень хорошо. — Николь отвернулась. — Я выведу Кинжала и буду ждать вас на дистанции. Вы знаете, где это?
Николь ясно почувствовала, как напрягся Раггерт.
— Не надо дерзить, мальчик. Я знаком со всем, что касается моей работы. Заруби себе это на носу. Прежде чем я пришел сюда, Брекли мне все показал.
— Прекрасно. Я буду готов через несколько минут. — Николь выскочила из конюшни, кипя гневом. Провоцировать Раггерта было, конечно, глупо, но в тот момент она об этом не думала. Кем возомнил себя этот человек? Как ему удалось убедить Дастина принять его на работу? Опытный, нет ли, но ни один тренер не сможет успешно работать с лошадьми при таком отношении к животным. В Раггерте нет ни капельки доброты, зато в избытке чувства собственной значимости.
Гладя бархатистую морду Кинжала, Николь изо всех сил старалась взять себя в руки, и ей это почти удалось, когда она взглянула на прекрасного жеребца, тянущегося губами к ее ладони. Но тут Николь вспомнились обидные слова Раггерта в адрес Кинжала, и в душе ее с новой силой поднялось негодование. Тренер? Да он ничего не смыслит в лошадях! Николь еле сдержалась, чтобы тут же не пойти к Дастину и…
И что?
Она только жокей, и притом начинающий. Она не имеет права использовать их личные отношения. Да и какие у нее основания жаловаться? Что Раггерт грубо с ней разговаривал? В конце концов, она всего лишь новичок, а Раггерт — опытный тренер.
Нет, Олден Стоддард должен знать свое место и держать эмоции при себе.
Главное сейчас — не Раггерт, главное — это предстоящие состязания и взаимопонимание с Кинжалом. Она сама, ее дом, сердце, весь мир теперь были другими. А ее личная жизнь превратилась в клубок проблем, все мысли вертелись вокруг человека, завладевшего ее сердцем.
Особенно после вчерашнего вечера.
Рука Николь, лежащая на морде Кинжала, слегка дрогнула — волнующее воспоминание
Мысли Николь вернулись к волшебным мгновениям их близости. В объятиях Дастина она впервые испробовала вкус страсти, избавилась от страха, полностью отдалась на волю чувств. И каким бы неожиданным для Николь ни было открытие в себе новых ощущений, оно изменило все. После того вечера уже ничего не могло быть по-прежнему.
И Дастин уже не будет прежним.
Николь не могла бы с уверенностью сказать, что изменилось, но твердо знала, что так оно и есть. Не исключено, что уверенность эта родилась из восторженного взгляда Дастина, страстного трепета его тела. А возможно, дело было во взаимном понимании, которое с самого начала подтолкнуло их друг к другу, а потом влечение к этому человеку закружило Николь и понесло на крыльях любви к неизвестному будущему. Дастин дал клятву, что устранит все препятствия на пути к их счастью, воплотит в жизнь все мечты Николь. И она начинала верить, что Дастин исполнит свою клятву.
— Доброе утро, Стоддард.
Глубокий голос человека, занимавшего все мысли Николь, неожиданно прозвучал за ее спиной.
Она обернулась и увидела, что Дастин не один. Рядом с ним стояла женщина редкой красоты, с золотисто-каштановыми волосами и глазами цвета бирюзы, ясными, как безоблачное небо. Она была необыкновенно изящна и элегантна, и Николь внезапно почувствовала такой сильный приступ ревности, что сама поразилась.
— Доброе утро, милорд, — сказала Николь, переходя на более низкий регистр и старательно скрывая обуревавшие ее эмоции.
Дастин, казалось, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.
— Я хотел бы представить вас, мистер Стоддард.
В этот момент в помещение конюшни вошла женщина средних лет, на руках у нее был младенец, умилительнее которого Николь в жизни не видела. Малыш изо всех сил сражался за собственную свободу.
— Ариана Кингсли, герцогиня Броддингтонская, — промолвил Дастин. — Жена моего брата. А неистовый джентльмен на руках миссис Хопкинс — мой племянник Александр. — Дастин обернулся к Ариане: — Герцогиня, познакомьтесь с Олденом Стоддардом, отличным жокеем. Он намеревается привести Кинжала к славе.
— Я очень рад, ваша светлость, — ответила Николь, испытавшая такое облегчение, что была готова тут же броситься перед герцогиней на колени.
— Мистер Стоддард, я премного о вас наслышана. — Улыбка Арианы излучала столько искренности и тепла, что Николь мгновенно поняла, почему Дастин так любит свою невестку. — Надеюсь, вы не возражаете против нашего вторжения? Обещаю, что мы не будем мешать тренировкам. Мы только…
Словно в опровержение слов матери Александр, улучив момент, дернулся в руках своей воспитательницы, соскользнул по ее юбкам на пол и стремительно ринулся прочь на всех четырех.