Обормотия
Шрифт:
А гремучка, к ней подползая,
Говорила такие слова:
«Мне тебя даже жалко стало,
Не завидую доле твоей,
Не помрешь ты, ведь яду мало,
Лишь помучишься несколько дней.
Ты сама мне под руку попалась.
Так за то поступила с тобой,
Что без спросу в мой дом ты ворвалась,
И нарушила мой покой.
Понимаю, с мозгами туго,
Но запомнить придется сейчас,
Повторять ничего не буду,
Говорю лишь один
Ты встаешь очень быстро на ноги,
И отсюда бежишь навсегда,
Забываешь эту дорогу,
Не суешься больше сюда.
Постарайся, пожалуйста, сделать,
Чтоб не видела я тебя,
И не будь такой больше смелой,
А иначе – тебе беда.
Ведь не смеют со мной состизаться
Даже Лэйла, Захра и Лия,
И не их тебе нужно бояться,
А меня, и лишь только меня.
Всю действительность не оспорить,
Это факт, а не просто цель,
У страны лишь одна опора,
Ну а имя ей – Анабэль.»
Очень долго еще шипела,
Говорила гнилые слова.
Снова Айру хвостом задела –
По траве покатилась она.
Наконец-то остановилась,
На трех лапах еле ползла,
Очень сильно она разозлилась,
И гремучке вопрос задала:
«Может быть, я чего-то не знаю,
Ну а может, и ты не права,
Одного лишь не понимаю,
В чем, скажи мне, моя вина?
В Обормотии я недавно,
Не успела еще все узнать,
Ну а ты, вместо возгласов странных,
Мне могла о стране рассказать.»
Что случилось тогда с Анабэлью,
Невозможно никак описать,
Очень резко она почернела,
Стала к Айре опять подползать.
«Как ты смеешь, скажи, паскуда,
Говорить мне такие слова?
Повторяю я – будет худо,
Если ты разозлишь меня.
Я в инструкторы не нанималась,
Чтобы что-то тебе объяснять,
Но, чтоб больше сюда не являлась –
Лишь одно я могу сказать.
Если снова тебя увижу,
То тебе гарантирую ад!…»
А затем подползла поближе,
И на панцирь пустила яд.
«Извини, я совсем ненароком,
Ничего, уж погнешься теперь.
Это будет тебе уроком
За открытую в дом мой дверь.»
И, внушив черепахе тревогу,
Извиваясь серым шнурком,
Поползла по узкой дороге
В свой уютный зеленый дом.
Но напрасно она старалась,
Зря потратила весь свой яд,
Крепкий панцирь, как оказалось,
Будет Айру теперь защищать.
«О, святая небесная сила!»,-
Черепаха ворчала, хрипя,-
«Кем себя же она возомнила,
Эта черная нитка-змея?
Что бы мне она не говорила,
Все
Ведь уверена – хватит мне силы
Научиться однажды летать.»
Говорила вот так, и сопела,
По тропинке Айра ползла,
Голова уже посветлела,
Да и лапа почти прошла.
Не расклеилась, не прогнулась,
Поддавала всплетникам тем,
И опасность, с которой столкнулась,
Поборола легко, без проблем.
В прошлом страх её весь остался,
Для волнений причин больше нет,
А вокруг не спеша открывался
Незнакомый и новый свет.
Будет сложно, ведь жизнь угрюмая
Черепашеньку нашу ждет,
А пока, ни о чем не думая
Поползла она дальше – вперед.
Глава 6 «Хлопоты»
А живые восточные ветры
Разгулялись по всей стране,
Позади оставались метры,
Айрой пройденные по тропе.
Та, не зная, куда приткнуться,
Для себя решила опять
На знакомое место вернуться,
У прозрачной реки погулять.
Не потратила времени много,
Для того, чтоб туда прийти,
Ведь запомнить успела дорогу
Ранним утром в быстром пути.
Рядом Айра уже находилась –
По знакомым узнала холмам,
Вниз по склону она спустилась,
И уже оказалась там.
А река всё прохладою дышит,
Всех чарует своей красотой,
Подползла черепаха поближе,
Ведь сидел кто-то над водой.
То, что видеть пришлось теперь ей,
Восхитило приятно взор,
Там сидела знакомая Мэри,
И с лягушкой вела разговор:
«Поздравляю тебя, Натэлла,
С возвращеньем веселых дней,
Нужно браться за старое дело,
Начинать работу скорей.
Дней осталось не очень много,
Убегут они быстро прочь,
А Луна обновится скоро,
И настанет волшебная ночь.»
Разлеглась неуклюже Натэлла
Брюхом вниз на широких камнях,
Зачарованно в воду глядела,
И устало промолвила: «Ах,
Если б, Мэри, ты только знала,
Как мне сложно из года в год,
Как ужасно уже я устала
Ото всех бесконечных забот.
Как же хочется их оставить
Хоть на несколько тысяч минут,
Далеко свои мысли отправить,
И немножко от них отдохнуть.
Ведь не только в праздника пору,
Но и в самом обычном дне,
Я увижу отдых не скоро –
Чистота страны ведь на мне.»
Головою кивая, Мэри,
Говорить начала в ответ: