Обратимость
Шрифт:
Он взглянул на Крису. Девушка имела такое серьезное лицо, что мне сделалось смешно. Неужели она воспринимала вампиров как бизнес? Именно с таким выражением лица она сейчас и сидела. В голубого цвета радужках сейчас отражался острый холод раздумий.
– Я полагаю, – начала она, – что не стоит так резко отказывать ученым. Нужно обождать еще и подумать о других путях выхода из положения. Может быть, повести дела так, что Керранам окажется выгодно с нами сотрудничать. Вы имеете доступ к ним в любом случае, что бы вы ни сказали и не сделали, они не рассорятся с вами. У них просто нет другого выбора.
– Не делай таких скоропалительных выводов. Я рискую потерять их доверие, что совершенно недопустимо. В общем, поразмыслите над поиском обоюдовыгодного решения…
Меня
– Они не согласятся, – выпалила я ни с того ни с сего.
Директор поднял на меня удивленный взор.
– Во всяком случае надо очень постараться, чтобы они согласились. Не знаю каким влиянием вы пользуетесь, но оно должно быть поистине громадно, чтобы они пошли у вас на поводу.
Я покачала головой, сама не понимая, что говорю, почему-то мне так казалось. Тем не менее Баррон прислушался к моим словам, так как озадаченность его тут же сменилась грустью.
– В таком случае подумайте, как написать отказ в центры.
– Не надо ничего писать пока, – авторитетно заявила Криса, – я подумаю.
После того как мы оказались вдвоем и заняли наши рабочие места, Криса бросила мне:
– Подчиненный не должен говорить директору, что он что-то не может сделать или у него нет средств, или все в таком духе. Мы должны быть всегда готовы ко всему, только тогда нашу работу оценят достойно. Ты должна хотя бы попытаться решить задачу, прежде чем ставить на ней крест.
Возможно, ее слова имели значение, но только не в этом случае. Керраны – это не люди и к ним не применимы все те уловки, которые наша доблестная наука выводила годами. Здесь необходимо скорее чутье. Понимала ли Криса это? Или я сама ошибалась? Таким образом для себя я решила следующее: если они откажутся стать подопытными орудиями, значит, правда на моей стороне, если согласятся, значит, я пошла по неправильному пути и ошиблась где-то в причинах и следствиях. Поэтому я стала размышлять. И грузилась думами так часто и так глубоко, что почти уже оторвалась от реальной жизни. Мой друг замечал, что если я нахожусь с ним физически, то мое внутреннее “я” пребывает где-то далеко. Рассеянность и невнимательность, как две прислуги, сопровождали теперь меня повсюду. Его недовольные замечания пропускались мимо ушей. В конце концов, я начала подолгу оставаться на работе, чуть ли не ночевать там. Хотя для этого офис предназачен не был, зато имелась возможность спокойно подумать и порыться в архивах или в папках, к которым имелся доступ, и почитать записи внутренних журналов в поисках что-нибудь любопытного.
Домой я возвращалась поздно сначала несколько раз в неделю, потом чуть ли не каждый день.
По ночам город вымирал, как уже упоминалось. Все боялись тварей, хотя давно уже не поступало никаких сообщений о новых жертвах. Я совсем не думала о них. Все мысли занимали либо вампиры, либо усталость после рабочего дня. Вообще, я твердо верила “со мной этого не случится”, как наверно думает каждый человек, когда опасность кажется ему слишком далекой и вроде как должна была бы обойти его стороной. Но, увы, в наших силах только предполагать.
В одну из таких ночей я, как всегда, возвращалась с работы за полночь. Воздух, наполненный ночной прохладой, казалось, принадлежал только мне одной, так как вокруг не было ни души. Звук моих торопливых шагов прорезал глухую тишину. Мертвая ночь.
Занятая своими мыслями, я не беспокоилась ни о чем вокруг. Вдруг совершенно неожиданно меня кто-то схватил и скрутил так, что едва ли удавалось шевельнуться, и если бы мне было суждено умереть, я бы наверно и не почувствовала. Ступор охватил тело и разум, возглас вырвался из груди. Я не успела даже сообразить что произошло. Но тут же, в одно мгновение, между мной
– Пошли, Эдвард, чего ты мешкаешь!
Двое силуэтов остановились и, развернувшись, вознамерились было удалиться. Тот, кого они назвали Эдвардом, приблизился, всматриваясь в мое лицо. Я горько пожалела об отсутствии возможности видеть в темноте, в то время как он, несомненно, обладал ею.
– Ты не на Баррона работаешь? – осведомился он странно спокойным тоном, мне даже показалось, что вполне дружелюбным. Блеск его глаз, прорезая плотную ночную завесу, удивил меня.
– Да, на него, – кивнула я и тут же поняла, что передо мной вампир во плоти и надо бы срочно задать ему какой-нибудь животрепещущий умный вопрос, хотя следовало бы поблагодарить его за спасение для начала. Он наклонил голову на бок и подошел еще ближе, что позволяло в лунном свете более или менее разглядеть его лицо, которое показалось мне знакомым. Я могла бы предположить, что это был тот шатен, которого я схватила за рукав в приемной и который затем задержал на мне взгляд, уже по уходу.
– Как тебя зовут?
– Кеева, – выдохнула я, изумившись, что его вдруг заинтересовала моя персона.
Я все еще лихорадочно вспоминала, что бы у него спросить. Наши взгляды встретились так неожиданно, что я вздрогнула. Его глаза пугали огромной глубиной, в которой, казалось, можно было раствориться. Они отлично оттеняли бледное лицо с очень красивыми четкими контурами. Мне показалось, что он смотрит на меня с любопытством и как будто старается разглядеть что-то. К тому же он уловил и мой взгляд, слишком прямой и неожиданный для него, и, скорее всего, раздражавший. За его спиной послышалось недовольное фырканье.
– Не ждите меня! Идите! – крикнул он им, не оборачиваясь, и почти сразу же добавил, уже обращаясь ко мне:
– А ты необычная.
Я удивленно раскрыла глаза и хотела было спросить: “Почему?”, и он, возможно, хотел продолжить свою речь, но как только произнес эти слова, его тут же резко схватили за локоть и дернули назад.
– Пошли, говорю! – отрезал стальной голос. Вампир не стал сопротивляться и, повернувшись ко мне спиной, немного замешкавшись, пошел за своими друзьями. Я же осталась стоять удивленная и шокированная, испуганная и бледная. “Удивительно, – думала я, – именно такими они мне и представлялись, именно такими они мне и снились”.
Медленно идя домой, я вдруг ужаснулась. Откуда тогда такие сны? Неужели они не плоды воображения, но все же имеют смысл? Сердце сжалось тисками. Буквально возненавидев свою беспомощность и ничтожность, я готова была взвыть от негодования. Если их окружают опасности, думалось мне, то разве они недостаточно сильные, чтобы преодолеть их? В любом случае они сильнее меня, и я, не обладая никакими дарованиями, вряд ли смогу помочь им. Но так хотелось узнать их ближе и по возможности смягчить вампирские сердца.