Образ души

Капустин Вад

— Ну как, понравилось тебе искусство без коммунизма? — спросил временной путешественник..

— Понравилось? Не понимаю: почему я видел в параллельном мире тот же самый бульдозер? Будто мир тот же, правят все те же, и

нет ничего нового под Солнцем!

— Так ведь в альтернативном будущем — та же Россия. И рыночная свобода — кто сильный, тот и прав. И нет выбора. Та же тоска. А настоящий художник — всегда жертва. И без бульдозера не обойтись….

Пора домой. Но домой нельзя — ведь настоящий Сосницкий исчез, погиб. Что делать?

— Не горюй. Так и должно было случиться. Предопределение. Честно говоря, я заранее знал, просто предупредить не мог — временной парадокс. Чтобы тебя спасти, меня и послали. Разрешенная коррекция истории, ты ж у нас все-таки гений! Так что, завтра я за тобой вернусь, — пообещал Оккам. — Хочешь в альтернативное прошлое, где ты благополучно уехал в Штаты, удачно продал «Белый квадрат», прославился и стал миллионером?

— А потом?

— Потом… За двадцать лет ничего не написал и покончил с собой в 2003 году, — честно ответил Оккам.

— Ни одной картины? За двадцать лет? Нет, — с отвращением отказался Мишка. — Я художник.

— Нет, так нет. Подобных миров много. Поищем какой-нибудь подобрее,

где художник Сосницкий может остаться живым.

— Добрее! А есть ли такие? Где? Зачем? Зачем мне надо было знать будущее? Судьба неотвратима… — думал Мишка, упершись взглядом в глухую стену, чтобы не видеть опостылевшей помойки и наглых ворон. — В чем смысл? Что впереди?

Он с тоской обернулся на полотно. Мордочка пушистого северного зверька грустно улыбнулась с картины, белая и заснеженная. Никто, кроме автора и людей будущего, её не увидит.

«Белому квадрату» даже не суждено остаться в России. Картину предстояло отнести сестре, у которой ее когда-нибудь потом за копейки приобретет на Митьковском рынке случайный американский любитель и навсегда увезет в Штаты. И в Голливуде снимут глупый фильм о Михаиле Сосницком. О загадке русской души.

Его же, Мишку, ждет долгое безвозвратное путешествие. В поисках добра.

Душа мучительно цеплялась за единственный светлый квадратик — у него была надежда. Искусство. Будущее. А у остальных?

Впереди была тоска бескрайних равнин, на ярко-белом фоне которых бесконечно кружил черный бульдозер альтернативной истории, трудолюбиво вырисовывая крохотные тусклые квадратики безрадостных человеческих судеб…