Образ врага
Шрифт:
Во время завтрака на палубу вышли люди, закутанные в пестрые одежды с ног до головы, увешанные бусами и колокольчиками. В программу увеселительной прогулки входило выступление экзотического бедуинского ансамбля. Артисты били в бубны и барабаны, пели протяжные песни, приплясывали, притопывали, пытались завести довольно вялую утреннюю публику, но только две пожилые американки и крошечная девочка-израильтянка не отказались выйти на середину палубы и поплясать в хороводе.
Наконец ансамбль откланялся. Публика вяло похлопала в ладоши.
Катер
— Я тебя очень прошу, малыш, будь разумным. Не отплывай от Денниса.
Ей не нравилась эта затея. Она понимала, что Деннис будет рядом, ныряет много народу, все предусмотрено, развлечение рассчитано на туристов, а не на профессионалов ныряльщиков, спасатели наготове, надежная сеть от акул, стопроцентная гарантия безопасности. Еще ни разу никто не утонул во время этих увеселительных прогулок.
— Опять, что ли, нервничаешь? Ты забыла, это ты боишься воды, а не я. Вон, смотри, девчонка еще младше меня, тоже ныряет! Там ужасно красиво, такие рыбы, такие кораллы, я всю жизнь об этом мечтал, — возбужденно тараторил Максим.
Человек двадцать ныряльщиков с аквалангами и масками стали по очереди прыгать в воду. Алиса перегнулась через перила. Вода была такая прозрачная, чистая, что можно разглядеть каждую ракушку, каждую песчинку на дне. А глубина не меньше десяти метров.
Прямые солнечные лучи пронзали насквозь прозрачную толщу. Фантастические кораллы шевелили лепестками-щупальцами. Бледно-зеленые, сиреневые, ядовито-багровые, толстые, как змеи, тонкие, как волосы, с мельчавшими соцветьями на концах, они извивались, переплетались, пропускали через себя юрких ловких рыбок, отливающих разноцветными фосфоресцирующими красками.
Деннис почувствовал легкое головокружение, сухость во рту и удивился. Он был опытным ныряльщиком. Никаких проблем с давлением, с сердцем. Да и глубина несерьезная.
Не надо было так наедаться, вот что. Целая гора риса с бараниной… Но было очень вкусно, и аппетит разыгрался на свежем воздухе. Нырять лучше на голодный желудок.
Максим тронул его за плечо и быстро поплыл к причудливому лиловому кораллу, в котором запуталось несколько морских коньков. Деннис поплыл следом, но тут же потерял мальчика из виду.
Внезапно коралл стал расти, двигаться прямо на него. Гигантские соцветья колыхались, тянули толстые щупальца, собирались, как пальцы, в, щепоть, потом раскрывались, пытаясь схватить, сжать, расплющить в огромном кулаке. Чудовищное растение всасывало Денниса, словно он был крошечным морским коньком.
Его бросило в жар, внутри все пылало и пульсировало. Он попытался всплыть на поверхность, но вода давила на него всей тяжестью. Кислород перестал поступать через шланг, Деннис тянул в себя воздух, но в баллоне был вакуум.
«Что-то не так с кислородом? Нет, не может быть.
Деннис попытался сорвать с себя маску, оттолкнуться ногами, но тело стало непослушным, вялым, как мертвые водоросли.
Щупальца коралла обвивали, душили, он был внутри многорукого лилового хищника и никак не мог вырваться, всплыть на поверхность.
Зачем он ел рис с бараниной? Странный незнакомый привкус, однако здесь столько разных экзотических пряностей.
Перед глазами неслась радужная ослепительная рябь, и почему-то сыпались дождем звонкие шекели, летали легкие купюры, старик-араб ворчал что-то, жалобно кряхтел, не мог согнуться, белая борода трепетала на ветру, под темными очками сверкали молодые глаза…
Ныряльщиков под водой не было видно, они отплывали подальше от катера. Алиса то и дело смотрела на часы. Наконец голова первого ныряльщика показалась у специального мостика. Он сорвал маску, что-то быстро сказал на иврите матросу на мостике и тут же нырнул опять. Спасательная команда засуетилась. Сразу трое стали надевать акваланги, через минуту на палубе появился врач в белом халате.
Алису зазнобило, она передернула плечами, подошла к матросу, тихо спросила по-английски:
— Что случилось?
— Все в порядке, мэм.
У мостика показалась голова Максима. Он быстро вскарабкался, сорвал маску с трубкой. Лицо его было совершенно белым. Он бросился к Алисе и не мог сказать ни слова. Его трясло как в лихорадке. Алиса закутала его в полотенце, стала растирать, почувствовала, что у ребенка стучат зубы.
— Малыш, что с тобой? Кто-то утонул?
— Нет, мамочка, нет, пусти, я сейчас… — Он вырвался из ее рук, бросился в толпу любопытных, сгрудившихся у мостика.
— Пожалуйста, разойдитесь, господа! — кричали матросы. — Разойдитесь, вы мешаете!
— Мальчик, отойди. Чей это мальчик? Уберите ребенка!
— Это мой… — опомнилась Алиса, быстро взяла Максима за плечи, отвела к скамейке.
Из воды один за другим вылезали ныряльщики. Она решила пока не задавать ребенку вопросов. Кому-то стало плохо под водой, Максимка очень впечатлительный, он испугался. Надо дать ему успокоиться. Он дрожит.
Она растерла его досуха, натянула футболку, сверху теплую фланелевую ковбойку.
— Малыш, вот сухие трусики, сними плавки. Он послушно, как автомат, переодела под длинной рубашкой, влез в джинсы, и Алисе стало страшно. Никогда она еще не видела своего ребенка в таком состоянии. Он продолжал молчать, и зубы у него все стучали. Она присела на корточки и быстро зашнуровала его кроссовки.
Когда пространство палубы открылось, Алиса увидела, как перекладывают на носилки какого-то мужчину. Лицо было закрыто кислородной маской. Носилки подняли.
— Внимание! Кто-то еще остался в воде? Мы снимаемся с якоря!