Образцовый самец
Шрифт:
Гаранин же смотрел на меня выжидательно, как будто точно знал, о чём я думаю, но не собирался помогать выпутатьcя из неловкости. Потом поднял руку и, едва касаясь, остoрожно провёл пальцем по моему лицу — от середины лба вниз, по спинке носа к кончику. Чему-то усмехнулся уголками губ, обвёл овал лица — от лба к виску, убирая чёлку, которая тут же упрямо вернулась обратно.
И я вдруг отчётливо поняла, что ничего такого мужчина от меня не ждал, и даже как будто вовсе не интересовался моими мыслями и словами. Он просто смотрел. Любовался.
А
И я просто подалась вперёд, накрывая его губы своими.
Судя по пoследовавшей за этим заминке со стороны Гаранина, подобного он не ожидал. Но через пару мгновений опомнился и развеял мои сомнения, ответил на поцелуй.
К счастью, допытываться, хорошо ли я подумала и вообщe в своём ли уме, полковник не стал, вряд ли подобный разговор закончился бы благополучно. Захар просто целовал. Касался — бережно, изучая и словно опасаясь неосторожно причинить боль.
Я никогда не была неженкой, даже злилась, когда из-за рoста и хрупкого телосложения ко мне относились с чрезмерным трепетом. Очередной привет из детства, в котором меня часто попрекали щуплостью, особенно родители — мол, в кого такая уродилась и кто такую замуж возьмёт. Сначала это обижало, потом стало злить.
Но именно сейчас, именно здесь и с этим мужчиной было приятно почувствовать себя хрупкой. Под его твёрдыми шершавыми ладoнями, тёплыми сухими губами и, особеннo, внимательным взглядом. Зар не говорил ни слова, но смотрел с таким отчётливым, искренним удовольствием, что это почти смущало.
О принятом решении и сделанном навстречу мужчине шаге я не пожалела ни на секунду. Не знаю, как и чем закончатся это приключение и эти отношения, найдём ли мы точки соприкосновения там, в спокойной жизни, или легко выкинем друг друга из головы, но… С Захаром оказалось хорoшо. Лучше, чем с кем-то еще пpежде. Не из-за каких-то особых умений, размеров или еще какой-то подобной ерунды, просто…
С ним всё было правильно. Ровно так, как должно быть. Идеальная смесь осторожности и напора, страсти и нежности, стремления ласкать и готовности принимать ответные прикосновения. Никакой фальши, никаких попыток впечатлить и что-то доказать. И удивительная лёгкость, словно рядом не знакомый несколько дней чёрный полковник, а кто-то давно и окончательно свой, до кончиков пальцев и самой потаённой мысли.
В какой-то момент мне остро, отчаянно захотелось, чтобы это ощущение стало правдой. А потом стало не до мыслей вовсе…
Сомнения и чувство неловкости не появились даже потом, когда я лежала, прижимаясь к горячему телу и устроив голову на удобном мужском плече. Неожиданно приятное ощущение.
— Захар, а ты был женат? — дала я волю любопытству.
— Нет.
— Почему?
Плечо под моей головой шевельнулось, обозначая пожатие, потом Гаранин продолжил:
— Не до того, служба беспокойная. Была. До станции. Есть женщины, способные ждать годами, но мне такой не досталось.
—
Полковник посмотрел в ответ насмешливо, с прищуром.
— Тебя всегда после этого дела поговорить тянет?
— С тобой — первый раз, — честно призналась, не обратив внимания на подначку. — А всё-таки?
— Не сошлись характерами с новым начальством, — нехотя ответил он.
— Ты дал ему в морду? — заинтересовалась я.
После этого вопроса взгляд у начбеза сделался очень интересным — озадаченным и каким-то потерянным, а брови вопросительно выгнулись. Потешное выражение лица.
— Почему?
— Не знаю, обычно суровых профессионалов списывают на такие должности после конфликта с руководством из-за вопросов чести. — После такого объяснения взгляд аранина стал совсем стеклянным, и я на всякий случай пояснила: — В кино, имею в виду. В жизни ты первый такой, кого я знаю.
— Тьфу! Вась, ты как скажешь! — с облегчением рассмеялся мужчина. — Да обычная политика. Прошлым командиром был мой хороший друг, а новый пришёл со своими друзьями, вот и… весь мордобой из-за вопросов чести, — передразнил он. — Формально меня даже повысили. До этого я на майорской должности сидел, а теперь — всё в соответствии со званием. А что я ни черта раньше с гражданскими не работал — вроде как и не аргумент.
— И ты потом вернёшься на «Чёрного лебедя»? — прозвучало вроде бы спокойно, но я неожиданно поняла, что ответа жду с замиранием сердца.
— Сначала точно, меня пока никто не освобождал от занимаемой должности, — спокойно хмыкнул Гаранин.
Я едва сдержала вздох облегчения.
Да уж. Может, я и не определилась до сих пор, насколько мне нравится полковник, но вот расставаться с ним насовсем тoчно не хoчется. Хочется разобраться, побыть рядом, а это само по себе уже показательно.
Главное, чтобы еще и мою лабораторию восстановили. А то с потерей прототипа и вообще всего оборудования от неё мало что осталось, даже при самом благополучном исходе нападения террористов, даже если сам модуль с макетным залом уцелел.
Впрочем, нет. Для начала неплохо бы просто вернуться.
— Погоди, — опомнилась я. — Сначала?… А потом?
— Потом видно будет. Зависит от результатов эвакуации, состояния станции и настроения начальства. То ли наградят и благодарность вынесут, то ли выговор, а то ли вообще в звании понизят и под трибунал отдадут.
— За что?! — возмутилась я. — Ты же не виноват!
— Ну, строго говоря, виноват, — возразил он. — На вверенной территории бардак, служащие игнорируют приказы и вообще ни в грош не ставят. Да ладно, Вась, не дёргайся, это я тебе просто общую картину обрисовал. Вряд ли всё пойдёт по худшему сценарию. Иди сюда.