Образцовый самец
Шрифт:
Однако дожидаться реакции он не стал, «пошёл» сам: мягко опрокинул меня на лопатки и поцеловал, явно чтобы отвлечь от дурных мыслей. А я и не возражала: целоваться с ним гораздо приятнее и полезней, чем переживать о том, до чего ещё дожить надо.
Однако долго нежиться в постели и наслаждаться заслуженным отдыхом нам не дали. Без стука распахнулась дверь, и в комнату ввалился какой-то совершенно незнакомый мужик — невысокий, неприметно светловолосый.
Я опешила от такой наглости, Гаранин одним быстрым движением
— Ага, — сообщил незнакомец. — Оба тут, прекрасно.
Полковник двигался пугающе быстро. Я ещё сообразить не успела, чтo произошло, а он уже действовал. Начбезу понадобилось не больше секунды, чтобы оказаться за спиной этого типа и приставить к затылку оружейный ствол.
Да и для незваного гостя, отвернувшегося прикрыть дверь, внезапное появление чьей-то руки на шее сзади оказалось неожиданным.
Я уставилась на полковника в полной растерянности. Когда и откуда он успел выхватить оружие?!
— Тихо, а то мозги выжгу, — велел Гаранин и, продолжая удерживать за шею, подтянул незнакомца к ближайшей стене, толкнул к ней. Тот без всяких приказов вскинул руки в жесте капитуляции, потом положил их на стену и замер, расставив ноги на ширине плеч.
— Захар, ты чего? — Я растерянно прижимала одеяло к груди, с недоверием наблюдая за происходящим.
Полковник же, не отводя взгляда и оружейного дула oт пленника, скользнул к своей броне и начал там что-то разыскивать. Собственная нагота его явно не беспокоила.
— Захар Львович, а можно я буду сотрудничать добровольно? Мне очень неудобно так стоять, — с усталой иронией проговорил незнакомец всё в ту же стену. Причём проговорил на нормальном, общесoюзном языке. Я, не веря своим ушам, перевела взгляд с полковника на него.
— Можно, — тем временем спокойно продолжил Гаранин, быстро нацепил левую перчатку и подошёл. — Лидик.
Гость медленно, стараясь не делать резких движений, завёл правую руку за спину, ладонью кверху. Именно там, под кожей запястья, у каждого гражданина Союза Свободных Миров имелся лидик — личностный идентификатор, небольшой биоэлектрoнный прибор, ещё в начале космической эры заменивший все прочие документы.
— Можете опускать руки, Степан Сергеевич, извините за такой приём. — Захар опустил оружие и стянул перчатку.
— Да нет, я сам тоже хорош, не стоило вот так вламываться. — Руки мужчина опускал нарочито медленно, так же и оборачивался. — Простите, Василиcа Аркадьевна, я не сразу сообразил. Одичал тут немного, перенял местную бесцеремонность…
— Вы кто такой? — наконец вернула я себе дар речи. Поверить собственным ушам было чудовищно трудно.
— Манеско Степан Сергеевич, полевой антрополог, я здесь работаю.
— Вы что, заберёте нас отсюда?! — потрясённо пробормотала я.
— Не совсем я, но, собственно, о вашей эвакуации я и
— Упoрствовать? Шутите?! Я готова лететь хоть сейчас! — В доказательство своих слов я ринулась вперёд, но вовремя вспомнила, что из одежды на мне — только тонкое покрывало, и сбавила обороты.
— Степан Сергеевич, давайте вы выйдете на минуту и позволите женщине одеться, — прервал нас насмешливый голос Гаранина.
— Да, конечно, прошу простить…
— В душевую. — Полковник перехватил ринувшегося к выходу антрополога за плечо. Кажется, Гаранину тoже не хотелось упускать из вида билет домой. — Вась, не спи.
Я спешно выпуталась из одеяла и бросилась к одежде. Захар тоже натянул штаны, набросил рубаху, а вот оружие убирать не стал. Я заметила это, но задала вопрос не сразу. Справилась с одеждой, насторожённо покосилась на душевую, шагнула ближе к полковнику и только после этого заговорила еле слышно:
— Ты думаешь, он может быть не тем, кем кажется?
— Уже нет, — хмыкнул начбез. — Нo перестраховаться нелишне.
— То есть изначально об этом подумал? Поэтому встретил его с оружием?
— Вроде того.
— Наверное, на этот вопрос лучше отвечу я, — осторожнo подал голос Манеско, выглядывая из душевой. — Уже можно же выходить, да? Видите ли, Василиса Аркадьевна…
— Давайте просто по имени, — отмахнулась я. Все, повинуясь приглашающему жесту Гаранина, расселись у стола.
— С удовольствием. Так вот, Василиса, видите ли в чём дело…
Как рассказал антрополог и как знал без него Гаранин, далеко не всегда первыми с новыми братьями по разуму сталкивались учёные или жёстко скованные рамками устава военные, зачастую это оказывались искатели приключений и преступники всех мастей. Если столкновение с развитыми цивилизациями оказывалось губительным в первую очередь для самих «контактёров» (и впоследствии нередко осложняло поиски общего языка дипломатам), то для молодых, слабых народов такое явление моглo стать настоящей катастрофой. Преступники вредили как физически, убивая жителей и варварски расхищая то, что можно было выгодно продать, так и психологически, полностью ломая устои самобытного общества, и, на взгляд Манеско, последнее было куда страшнее.
Он вспомнил несколько трагических историй подобного рода. Гаранин в свою очередь подтвердил, что ДаР нередко занимался именно выдворением обжившихся нечистоплотных сограждан с чужих планет. Отсюда и его насторожённость по отношению к визитёру. Маяк полковник, конечно, сам запустил, потому что другого выбора не было, но добровольно соваться в руки пиратов он не собирался.
— А связь с Союзом у вас есть? Последние новости? — с замиранием сердца спросила я. — Вы не знаете, что случилось с «Чёрным лебедем»? Станция цела?