Обреченные попаданцы
Шрифт:
– А это мужчина или женщина?
– Тоже не знаю. Похоже, что на нем бронетрусы, и я не могу разглядеть половые признаки.
– И что же нам делать?
– Как что делать? Конечно же храбро линять отсюда.
Я упираюсь в ручку коляски, и мы катимся прочь из парка. Прочь из места, которое неожиданно стало опасным. Мне передается образ от Матильды – черное существо, которое размыто напоминает человека. Такой образ можно увидеть, если нарисовать карандашом на листе бумаги человечка, а потом макнуть его в воду.
Сколько бы я не
Стальными фургончиками мимо проносятся разноцветные машины. Я стою на Советской у светофора и терпеливо жду, когда загорится изумрудный глаз светофора.
– Мамочка, он вроде бы отстал от нас. По крайней мере, я перестала его ощущать, – раздается в голове голос Матильдочки.
– Ути мой маленький, кто это у нас тут? – улыбается стоящая рядом женщина и заглядывает в коляску.
– Агу-агу, – храбро отзывается Матильда и показывает тетеньке «козу», ту самую, которую делают металлисты на концерте. Ох, не надо было сажать её рядом во время просмотра «Нашествия».
– Ух, как он пальчики сложил, неужели хочет в «козу рогатую» поиграть? – тетенька тоже делает «металлическую козу» и протягивает руку к пузику Матильды. Неужели тетенька не может понять, что если ребенок в розовой кофточке и под розовым покрывалом, то очень маловероятно, что это мальчик?
Дочка хмурится, куксится, вот-вот заплачет. Это плохой знак. Да, мне эта женщина тоже не нравится – крючковатый нос, седые пряди нагло вылезают из-под черного парика. Она пытается стоять прямо, но видно, что горбатой ей ходить привычнее. О стеклянный взгляд поцарапаться можно. Ей бы широкополую островерхую шляпу, черную хламиду до земли и метлу в руки – была бы вылитая наша дворничиха тетя Фрося.
– Мам, скажи этой тете, что она меня уже забодала. Пусть не тянет ко мне свои залежи плодородной земли под ногтями, а то буду кричать до самого дома.
– Простите, пожалуйста, моя дочка не любит, когда к ней прикасаются, – я пытаюсь быть вежливой, но сама оттираю телом тетеньку от коляски. Ага, легче фонарный столб сдвинуть – она даже не шелохнулась.
– Дочка? Ты сказала – дочка? – лицо женщины кукожится и становится похоже на печеное яблоко, которое забыли под диваном. Надолго забыли.
– Женщина, простите, я бы поговорила ещё, но загорелся зеленый и нам пора…
Я не успеваю договорить, как женщина щелкает двумя пальцами. Раздается треск сломанной сухой ветки и следом громкие сигналы машин – светофор меняет цвет на красный…
– Мамочка, скажи тетеньке, чтобы она научила тебя этому фокусу, – просит голос Матильды.
– Я думала,
– Точнее не бывает. А у кого это у них? Неужели… – ахаю я.
– Да, Хлопарь просил передать тебе привет. Пока что ему некогда – он находится на войне. Но обещал, что как только выпадет свободная минута, то тут же примчится к любимой… Он пока ещё не знает – какую свинью любимая ему подложила. Эх ты! – укоризненно качает головой женщина.
– Эй, мам, скажи ей, что я не свинья. В крайнем случае – поросенок. Скажи-скажи, а то я сама встану и всё ей выложу. Разберемся по-бабьи, – Матильдочка и в самом деле садится в коляске и делает вид, что хочет встать.
– Ну что ты, маленькая, не бойся. Тетя больше не будет тебя пугать, – я укладываю малышку обратно и поворачиваюсь к непонятной женщине. – А Хлопарь…
Мои слова проваливаются в пустоту – женщины нигде не видно. Лишь клуб дыма уплывает по направлению парка, но скоро и он развеивается. Скорее всего, это курит мужчина у края тротуара. Смотрю налево, потом направо, нет, как будто и не бывало никакой женщины. Я даже под ноги посмотрела – вдруг она в канализационный люк провалилась?
История восемнадцатая, в которой я встречаю обворожительного незнакомца
– Мамочка, вот ты не поверишь, но эта тетка испарилась. Стояла и вдруг «вжух» – превратилась в дымок и исчезла. Это кто был, твоя знакомая?
– Нет, первый раз её вижу, – честно признаюсь дочке. – Говоришь, что она просто испарилась?
– Сама в шоке. А что она говорила про Хлопаря и про войну? Мам, чего ты так тяжко вздыхаешь?
– Милая, это долгая история. Вот буду тебя убаюкивать и обязательно расскажу. Напомни только.
– Женщина, вам помочь перейти? – слышится рядом мягкий баритон, от которого мурашки бегут по коже. Приятно так бегут, с чувством, с толком, с расстановкой.
Я оглядываюсь назад, и мурашки ускоряют свой бег, теперь они носятся метеорами по горящей коже. Я застываю перед мужчиной, как кролик перед удавом. Непередаваемая сила струится из глаз цвета свежего асфальта, которые с лукавым ленинским прищуром смотрят на меня… Такие мужчины редко попадаются в жизни. Скорее их можно увидеть на экране телевизора, в роли отчаянного любовника-сердцееда или завзятого темного властелина.
Может это Димка? Хотя, меня к нему физически и не тянуло…
Вот честное слово, если я увидела его в пятнадцать лет, то сразу потеряла бы голову, влюбилась без памяти и ночи напролет думала только о нем. По-мальчишески припухлые губы изгибаются в вежливой улыбке. Нос настолько прямой, что с его помощью можно очеркивать поля в школьных тетрадях. Подбородок решительно заявляет, что его владелец волевой и уверенный в себе мужчина. Легкая впалость щек придает изюминку правильным чертам… Да какую изюминку – целый килограмм кураги!