Обреченные попаданцы
Шрифт:
– Простите, Драмир, я немного задумалась. Что вы спрашивали? –спрашиваю я у соседа.
– Я спрашивал… – он кивает проезжающему мимо черному джипу, машина резко останавливается, будто влетает в стеклянную стену. – Извините, Анна, сейчас урегулирую один момент и спрошу ещё раз.
Заднее стекло машины опускается, и на улицу высовывается пухлое лицо, обладателя которого можно видеть спящим на правительственных заседаниях. Это лицо надевает улыбчивую маску и профессионально поставленным голосом обращается к Драмиру:
– Драмир Валентинович, позвольте
– Да-да, – досадливо отмахивается мой провожатый. – Сказал что буду, зачем лишний раз напоминать?
– Простите, что отвлекаю вас от прогулки, – от сладкой улыбки важного пассажира может слипнуться одно место. – У вас очень красивая жена и… дочка?
Матильда из коляски машет кулачком. Я вижу, что она пытается сложить кукиш, но непослушные пальчики предательски не хотят подчиняться.
Как можно в такой ситуации не похвалить простодушное дитя?
Я мысленно глажу её по голове, и она принимает этот образ. Я же радуюсь тому факту, что приняли за жену красавца, который идет рядом. А что? Вполне себе приличная семья: он – красавец, я – само обаяние, а Матильда…
А Матильда делает вид, что закатывает губу в губозакаточной машинке.
Вредина!
Показывает язык.
– Это моя соседка, Михаил Евгеньевич. Мне такую девушку вовек не соблазнить, – мягко улыбается Драмир.
– Значит, повезло с соседями. Всего доброго, – лицо с обложек улыбается и начинает поднимать стекло.
На миг, всего лишь на несколько секунд, он снимает маску, и я вижу холодное, словно высеченное из мрамора, лицо. Взгляд, брошенный на меня, напоминает взгляд ленивого покупателя, который слоняется по длинному мясному ряду и не может выбрать вырезку на шашлыки. Харкнув синим выхлопом, джип срывается с места и вскоре исчезает среди неспешно едущих машин.
– Ого, какие у вас знакомые. Вы тоже там заседаете? – я показываю пальцем в небо, подчеркивая статус нового знакомца.
– Нет, я обычный сантехник, но только мне доверяют ремонтировать коммуникации Белого дома. Прошел все проверки и тесты. Такие тесты даже космонавты не проходят – неделю под микроскопом у психологов и психиатров был. А уже из Белого дома сыплются калымы на другие дома, в основном с Рублевки. Думают, что я раскрою какую-нибудь важную тайну, если пригласившие меня напоят. Но у меня есть маленький секрет – я вообще не пьянею. То есть мой организм легко расщепляет алкоголь… Ой, вот мы и пришли.
Да уж, как быстро заканчивается дорога, когда есть приятный собеседник. Мы останавливаемся возле нашей бежевой десятиэтажки и Драмир помогает занести коляску.
– Мне очень приятно, что мы с вами познакомились, Анна Алексеевна.
– Можно просто – Анна, – я протягиваю руку.
Какая же у него твердая рука, прямо ладонь статуи, обтянутая кожей.
– Тогда меня можно просто – Драмир.
– А меня пусть так и называет – Матильдой Алексеевной. Нечего фамильярничать! – раздается в голове голос дочурки. Я не обращаю на это внимания, чем вызываю обещание ни за что не жевать кашу, когда у меня зубы
– До свидания, Драмир. Мне тоже было очень приятно, – я загоняю коляску в лифт и оглядываюсь на соседа. Хорош, хорош – ничего не скажешь.
Сам он остается в коридоре, так как мы заполняем всё пространство маленького лифта.
– Потом нажмете кнопку? – подмигивает он мне на прощание.
– Да-да, конечно. Всего доброго и… Надеюсь, что мы ещё увидимся…
Вот кто меня дергал за язык? Да никто не дергал. Сама дернула. Думаете – легко одной воспитывать ребенка? Легко ложится в холодную кровать? Ой, что-то я расчувствовалась.
– Я тоже на это надеюсь, Анна.
Безжалостные дверцы лифта отсекают нас друг от друга, скрывают черные глаза за серым металлом. Я вздыхаю.
Может, это всё-таки Димка? И что тогда? Тогда одна ночь любви и мы вернемся обратно? А как же Матильда?
– Сдается мне, мамочка, что этот мужчина тебе понравился больше чем тот, в парке.
– А тебе?
– А мне пока ещё физиологическое состояние не позволяет определить необходимость данного индивидуума для комфортного сосуществования. Мне и без него солнышко светит так же ярко.
– Эх, понимала бы чего…
– Да уж понимаю побольше твоего, мамочка, – заявляет дочка, когда я ввожу коляску в квартиру.
– Да? И что ты понимаешь?
– Что просто так бумажки под одеяло пихать не будут, – улыбается моя милая кроха.
Я тут же сую руки под её одеяло и, после коротких поисков, на свет появляется клочок бумажки. Вырванный из блокнота листок, на котором написано всего четыре слова: «Анна, тебе грозит опасность».
История девятнадцатая, в которой у меня похищают дочь
Утро начинается с бодрого крика кота. Наш Мефистофель орет так, будто у него отнимают самое дорогое, причем медленно и без наркоза. Ясно – Матильдочка проснулась раньше меня и выбралась из кроватки. Эта мелкая ниндзя подкралась к коту, который раньше успевал смываться ко мне под одеяло, и теперь пытается разобрать его на запчасти. Малютка пытается выяснить – где у персидского кота находится кнопка? Она упорно отказывается принимать тот факт, что подобный красавец может быть живым.
– Матильда, солнышко, котику больно, не надо пытаться откусить ему хвост. Он ведь и поцарапать сможет.
Кот отчаянно скребет лапами по паркету и пытается доползти до меня. Позади крепко вцепилась в хвост розовыми рукавичками моя очаровашка. На лице три полоски красным маркером, которые создают ощущение боевой раскраски. На ногах мягкие тапочки, словно созданные для того, чтобы подкрадываться к спящему врагу. Да-а, Матильдочка основательно подготовилась к нападению на кота.
– Мам, а давай ему когти выковыряем? Тогда он не сможет царапать, а я спокойно откушу ему ненужную часть.
От осознания такой перспективы глаза кота становятся больше чайного блюдца, он метеором взлетает на мою кровать и забирается под одеяло. Матильда же подносит к носу оставленный пучок кошачьих волос и с наслаждением нюхает: