Обрести надежду
Шрифт:
В аэропорт они неслись на всех парусах — уж больно хотелось поспеть домой пораньше (чтобы, так сказать, вкусить плоды своих трудов, если таковые созреют). По дороге Черри принялась рассуждать над возможными последствиями их поступка. А что, если Майкл Лэвендер позвонит Грейс и потребует, чтобы она держалась подальше от Мэтта? Что подумает Грейс? И почему они не подумали об этом раньше?
— Может, сообщить ей о том, что мы сделали? — предложила Черри, когда они ждали посадки на рейс. — Пока она сама об этом не узнала.
— Вот
Но Черри легче не стало. Меньше всего ей хотелось, чтобы они своим вмешательством разрушили последние шансы Грейс. Она понимала, что одних только добрых намерений мало и весь план может пойти наперекосяк.
На Черепаший остров они вернулись поздно вечером и вошли в дом с таким видом, словно целый день пахали на работе. Грейс, по своему обыкновению, ставшему в последнее время привычкой, сидела на веранде, закутавшись в плед, и смотрела на темную воду. Далеко-далеко отсюда расплывающаяся желто-оранжевым светящимся пятном верхушка Эмпайр-Стейт-билдинг казалась солнцем, сияющим в ночи.
Черри почти ждала, что Грейс сейчас войдет в комнату и начнет обвинять их в том, что они вмешиваются в ее личную жизнь, скажет, например, так: «У меня сегодня был очень неприятный разговор с Майклом Лэвендером». Но Грейс просто обернулась и помахала им рукой через стекло. У Черри сразу от сердца отлегло, когда она поняла, что Грейс ничего не знает, зато Джоанна заметно расстроилась из-за того, что их усилия не принесли незамедлительных результатов.
Шли дни, но события никак не развивались, и Черри с Джоанной успокоились, радуясь тому, что не вызвали своим приключением более крупных проблем. Primum non nocere, как говорят медики. То есть «Главное — не навреди».
37
Через два дня после Рождества, когда Джоанна и Черри вернулись, навестив дома своих родных, три подруги собрались утром в гостиной, чтобы вручить друг другу подарочки перед душистой рождественской елочкой, которую Грейс привезла из города и украсила красно-зелеными светящимися гирляндами и блестящими бумажными снежинками. К ним Черри добавила карамельки в ярких фантиках, а Джоанна внесла свою лепту, водрузив на макушку деревца вырезанную из картона и раскрашенную фигурку святого Антония, которую она сделала собственными руками еще в четвертом классе.
Потом они обменялись подарками — у каждой получилось по два.
Джоанна получила от Черри жестяную коробку с домашним сладким печеньем. Когда она подняла крышечку, из коробки пахнуло приятным ванильным ароматом, уносившим в детство. Набив рот печеньем, Джоанна набросилась на следующий подарок, в котором, судя по коробке, было что-то вроде шара для боулинга. Она распаковала коробку и достала ее содержимое, обернутое мягкой бумагой.
— Ух ты, круто! — воскликнула Джоанна.
— Это для твоего
Это был новенький и действительно «крутой» мотоциклетный шлем из наипрочнейшего углепластика, с оригинальным дизайном, выполненным в пурпурном, синем и белом цветовом решении. Джоанна надела его.
— Да в нем и на Юпитер можно махануть! — сказала она через пластиковое забрало. — Ой, ну спасибо!..
— Ладно, теперь моя очередь, — сказала Черри с детским восторгом и сначала взяла в руки сверточек поменьше. Это был подарок Джоанны — судя по размерам и весу, что-то вроде лекарственного пузырька. — Ой, лак для ногтей! — воскликнула Черри, открыв сверток.
— Не просто лак для ногтей, — объяснила Джоанна. — А с платиновым напылением, называется «Черри бэби». Дорогущий и шикарный, так мне в магазине сказали.
— Ой, мне так нравится! Так нравится! — восторгалась Черри, вертя в руках ярко-вишневый пузырек и ловя себя на том, что ей не терпится поскорее накрасить ноготки на ногах и найти повод, чтобы надеть босоножки в декабре. Рик Нэш уж наверняка бы оценил — он всегда делал комплименты ее ухоженным ножкам. Ей было интересно, что он делает на Рождество и нравится ли ему его новая работа в Крэндэлл медикал центр в Уэст-Орандж, в Нью-Джерси. Она не то чтобы желала ему добра, просто надеялась, что он извлек из случившегося важный урок.
— Давай открывай следующий! — сказала Джоанна, указывая на подарочек Грейс.
Оторвавшись от мечтательных раздумий, Черри начала распечатывать другую коробочку.
Грейс наблюдала за Черри затаив дыхание, она вдруг испугалась, что подарок не подойдет. Она купила его, потому что хотела как-то подбодрить Черри после всего случившегося, и теперь почти со страхом наблюдала за выражением ее лица, меняющимся от предвкушения к неопределенности и от одобрения к истинному удовольствию.
— Ух ты! Да это ж «Литтман»! — воскликнула Джоанна. — Ну, круто!..
— Ой, ну спасибо! — сказала Черри, тронутая и заботой, и самим подарком, надежно помещенным в углубление в пенопластовом вкладыше и выглядящим так же солидно, как ручка «Паркер» или часы «Ролекс».
— Это лучший стетоскоп из всех, что производятся в мире, — сказала Джоанна.
— На работе нам тоже хорошие дают, — сказала Грейс, — но свой иметь всегда лучше.
Черри обняла за шею Грейс, потом Джоанну.
— Ой, спасибо вам, девочки!
— Так, — сказала Джоанна. — Теперь ты, Грейс. — И она вручила Грейс сверток.
— Ой, как интересно, что там внутри! — Грейс разворачивала подарок с величайшей осторожностью, чтобы не попортить бумагу, — эту привычку к бережливости она переняла от бабушки. — О Боже! Джоанна, да ты с ума сошла! — Она подняла вверх, чтобы продемонстрировать, три пары трусиков от «Лав Шэк». Крохотные сексуальные трусики-стринги трех ярких цветов: салатовый электрик, слащаво-розовый и огненно-оранжевый.