Обретение ада
Шрифт:
Теперь, слушая задание, Костава хмурился. Ему не нравилась сама установка на вызов Юджина в Германию и его использование в качестве проверяющего в сложной операции, связанной с гибелью Валентинова. Как опытный профессионал он понимал продуманность шагов аналитиков и управления по работе с нелегалами для поэтапного возвращения Юджина. Нужно было не просто вернуть агента в Москву, но и разместить с максимальной выгодой его капиталы за рубежом. Но сама мысль, что агент, проработавший столько лет за кордоном и теперь находящийся на грани
Шебаршин закончил рассказывать и взглянул на полковника. Формально Сапин был единственным офицером из присутствующих, который не подчинялся даже начальнику ПГУ. Он непосредственно подчинялся председателю КГБ, выполняя его наиболее сложные и деликатные поручения. Кроме того, ни для кого не было секретом, что инспектора КГБ часто выполняли специальные задания, связанные с проверкой деятельности высокопоставленных сотрудников аппарата КГБ. Это были своего рода внутренние надзиратели в разведке и контрразведке. Об их деятельности часто вообще не было известно ничего, настолько секретной и закрытой была их форма работы.
После информации начальника ПГУ в кабинете наступило молчание. Сапин обдумывал сказанное, а другие генералы, уже знавшие о подготовке к операции, молча смотрели на него.
— Я вас понял, — сказал полковник начальнику ПГУ, — вы хотите снова использовать своего агента. Может, это и правильно. Если даже его подозревают американцы, вы ничем не рискуете.
— Да, — сказал Шебаршин, — по нашим расчетам, он должен прилететь в Германию через несколько дней. Мы уже послали ему приказ перебираться в Берлин.
Там он и встретится с людьми Валентинова. Мы должны точно установить, кто из них выдал маршрут убитого резидента.
— Сколько человек знали о поездке Валентинова в Прагу? — спросил Сапин.
— Здесь, в аппарате, несколько человек. И трое в Германии, — ответил Дроздов, — мы сумели все проверить. Валентинов был хорошим специалистом. Но так нелепо погиб…
— Может, это простое ограбление? — предположил Сапин.
— Мы отрабатывали и эту версию, — сказал Леонов, — но не получается.
Убийцы даже не забрали машину, хотя ключи были в кармане убитого. Да и деньги не взяли, даже не став маскироваться. Видимо, искали нечто более важное. Мы считаем, что это документы Валентинова, которые он должен был везти в Софию. И о них тоже не могли знать чужие.
— Вот их имена, — сказал Шебаршин, взглянув на лежащий перед ним листок. Он хотел прочитать имена, но почему-то не стал этого делать. И хотя он абсолютно доверял обоим своим генералам — Леонову и Дроздову, тем не менее молча передал список с именами Сапину. Тот развернул листок. На нем были написаны три фамилии: Софи Хабер, Ральф Циге и Яков Горский.
Полковник закрыл листок и вернул его Шебаршину, постаравшись запомнить все три фамилии.
— Только они?
— Да.
— Когда произошло убийство?
— Восьмого
— Уже тринадцать дней! — удивился Сапин. — И вы ничего не смогли обнаружить?
— Практически нет. Сапин ничего не сказал.
— Я понимаю ваше молчание, — вмешался Дроздов, — но мои люди на месте пытаются решить эту проблему. Пока, к сожалению, нам нечем похвастаться.
— Прибавьте к этому конфликт на Ближнем Востоке, — заметил Леонов, — у американцев это сейчас самое больное место. Хотя, нужно отдать им должное, они прекрасно подготовились, и, видимо, разгром армии иракцев произойдет в ближайшие дни. Слишком велико неравенство в технике и компьютерном обеспечении.
— А пока Саддам Хусейн посылает ракеты в сторону Израиля, — заметил Шебаршин, — я не думаю, что американцам так легко удастся убрать Саддама Хусейна из Ирака. Он там настоящий национальный герой. На Востоке свои порядки и свои тонкости, которых часто не понимают люди с европейским складом мышления.
Даже проиграв войну, Саддам будет героем, сражавшимся против армады западных завоевателей.
Никто не стал возражать. Все знали, что у начальника ПГУ был большой опыт работы в восточных странах.
— Вернемся к Юджину, — предложил Шебаршин. — Мы отзываем его в Берлин и поручаем начать перевод своих денег в немецкие и швейцарские банки на счета, которые мы укажем. Судя по нашим данным, Валентинов вышел на крупные сделки по поставкам оружия и боеприпасов. Ральф Циге очень ему помогал. Он банковский служащий. И весь вопрос был в том, кто и зачем торгует оружием в нашей Восточной зоне. У Валентинова было подозрение, что это делают в том числе и некоторые наши генералы. При последней встрече он признался, что у него есть документы, рисующие, как он выразился, «неприглядную картину». Значит, Юджин, обладающий свободными средствами, может оказаться очень удобным кредитором и покупателем.
— А если это все-таки игра американской или западногерманской разведки? — предположил Сапин.
— В таком случае мы все равно ничего не теряем, — ответил Шебаршин. — Они и без нас возьмут под контроль все счета Юджина. Но мы будем наконец знать, кто и зачем убрал нашего резидента.
— Для этого нужно сначала знать, кто из троих помощников нашего резидента сдал его, — напомнил Дроздов.
— Конечно, — согласился начальник ПГУ, — поэтому мы и решили подключить вас, полковник Сапин.
— Когда мне нужно выезжать?
— Чем быстрее, тем лучше. Учтите, что американцы уже прислали своих людей в Болгарию, пытаясь установить, кто был послан к ним в страну — наш нелегал, выдающий себя за их бывшего гражданина, или завербованный нами болгарский гражданин турецкого происхождения. Раз они стали это выяснять, значит, положение Юджина не просто сложное. Оно очень опасное. И мы отзываем его в Берлин. Вам нужно не просто помочь в решении этой задачи, но, по возможности, обеспечить безопасность.