Обрыв
Шрифт:
– Вера, посмотри на меня! Что опять случилось?
– узнаю голос Егора.
Он прижимает меня к себе, перестаю сопротивляться, утыкаюсь лицом в его грудь. Я не плачу, но слезы сами текут по щекам, пропитывая рубашку. Меня так резко отпускает истерика, нет сил сопротивляться слезам. Они текут и текут, Егор гладит меня по голове.
– Ну что ты, все, тише, тише маленькая. Все хорошо. Тебя нельзя отпускать одну даже в туалет. С тобой что-то всегда случается.
– Я хочу уйти отсюда, давай уйдем. Прошу тебя, пожалуйста.
– Конечно, уйдем, как скажешь. Пойдем,
– Нет, нет, я не пойду туда, я подожду тебя здесь, пожалуйста.
Он очень странно смотрит на меня, не задавая лишних вопросов, но я знаю, что они последуют дальше и надо что-то придумывать, снова врать. Противно. Мерзко.
– Хорошо, выйдем через черный ход. Подожди меня здесь, хорошо? Я быстро. Вера, ты понимаешь?
– Да, я понимаю, я не умалишенная, не надо так говорить, - смотрю на него, вытирая слезы, беру себя в руки.
– Все хорошо, иди, я жду здесь.
Егор уходит, я сползаю по стене вниз, на пол, обнимая себя за плечи. Воспоминания накрывают не хуже истерики, всех красках и подробностях...
Глава 24
– Какая же ты дрянь! Последняя конченая сука!
Толя орал так, что звенела посуда и закладывало уши. В стену напротив меня летело все, что попадалось ему под руку. Пол был усыпан осколками стекла, обломками пластика от разбитых телефонов, настольной лампы. Там же была моя косметика, духи вперемешку с разбитыми бутылками алкоголя.
– Сука паскудная, я готов задушить тебя голыми руками, но я этого не сделаю. Ты обманывала меня все эти годы, водила за нос и держала за лоха.
– Толя, ты слишком все усложняешь, - я сидела на полу в груде осколков когда-то хороших вашей и качественного алкоголя.
– Заткнись, бля..ь Я даже не начал еще усложнять!
Толя не был пьян или под кайфом, он был совершенно трезв, поэтому максимально зол. Это было страшнее, лучше бы он выпил.
– Перестань орать, тебе слышит весь двор, с кучей охраны.
– Мне по***ть на охрану, а вот с тобой, моя птичка, мы будем разбираться долго, и я буду орать столько, сколько нужно. А потом, будешь орать ты, подо мной! Ты моя жена! Жена, которая наебывала меня почти три года и лечила, о том, что дети - это дар небес. Оказывается, дары неба зависят от одной маленькой сучки, которая просто их не хотела.
Да, Толя хотел детей. Наследника престола, как он говорил. Когда, после года нашего брака он заикнулся о детях, мне стало страшно. Я не была уж совсем набитой дурой и понимала, к чему приводит незащищённый секс. И еще, я боялась, как бы Анатолий не принес в дом букет венерических заболеваний.
Я просто сделала выводы, сама, имея представление о своем муже, уверенная в его неразборчивых связях. Но я ошибалась. Меня заверили, что шлюхи - это грязь, после того, как я оказалась девственницей, его не тянет больше ни на кого.
– Ты так умело меня обманывала, прикидываясь милой, беззащитной девочкой.
Толя подходит
– Я не трону тебя, моя птичка, - от его горячего дыхания по телу озноб и дрожь.
– Ты же знаешь, ты моя сладкая птичка, моя куколка. Но если ты, тварь, еще хоть раз меня обманешь, я закопаю тебя живьем во дворе дома и посажу там розы.
Сильные руки сжимаются шее, я смотрю в глаза своего мужа, а там нет ничего. Только холод. Он пробирает до костей и выбивает дыхание из легких. По щекам текут слезы, кислорода не хватает, инстинктивно цепляюсь за его руку, пытаюсь оторвать от себя.
– Я вижу, ты поняла меня.
Мерзкая улыбка, хватка на шее слабеет, его губы впиваются в мои болезненным поцелуем. Кусает, пожирает, сминая до крови, насилуя рот языком. Это так мерзко, так противно и унизительно, слезы продолжают бежать потоками, слезы боли и обиды.
Меня так же резко отпускают, не могу устоять на ногах, падаю на пол, усыпанный стеклом, царапая руки, осколки впиваются в кожу.
– Выброси все, что я нашел, это в твоих интересах, - разворачивается и уходит.
Мне страшно, мне не было так страшно, когда меня выдавали замуж, мне не было страшно, когда меня лишали девственности, а сейчас мне реально страшно.
После первой брачной ночи, охрана, которая теперь будет около меня постоянно, отвезла в женскую консультацию. Милая женщина гинеколог, осмотрев, сказала, что все в порядке, порекомендовала оральные контрацептивы. Я и не думала, что Анатолий может захотеть детей, да и сама не горела желанием, какая из меня мать.
Накупив в ближайших пяти аптеках кучу стандартов таблеток, которых хватит ни на один год, методично пересыпав и смешав с витаминами в баночке, я успокоилась. Речь о детях началась примерно через год. Вначале я просто пожимала плечами и делала вид, что не понимала, почему ничего не выходит.
Я не знала, как мне жить самой в этой клетке со зверем, я не знала, какой ребенок может родиться, с какими патологиями и болезнями, зная о том, что Анатолий употребляет наркотики. Я мечтала вырваться из этого плена под названием брак, но все никак не решалась. Куда идти? Что делать? Найдут, приведут, и будет еще хуже.
Как он узнал о таблетках, я не знаю, да уже и не важно. Вон они, все валяются разбросанные по полу, в луже духов и алкоголя. Собирай и жри, но это уже бесполезно.
Если до этого момента мне казалось, что моя жизнь ужасна, то после начался сущий ад. Толя с одержимостью маньяка вколачивался в меня каждый день, кончал глубоко и держал так какое-то время. Я плакала, умоляла остановиться, перестать быть животным, покрывающим самку. Но все было бесполезно.
Я выла от своей безысходности и обречённости. Я вспоминала свою мать, не любившую меня всю свою жизнь. Неужели я тоже так буду не любить своего ребенка? Ребенка от нелюбимого и ненавистного мне человека. Я кричала в голос ночами, от того что не вынесу этого, я не смогу так жить, если во мне будет ненависть, а не любовь.