Обсидиан
Шрифт:
— Я знаю.
Таааааааааак.
— Я просто хотела спросить, где здесь ближайший магазин и продаются ли там, кроме продуктов, какие-нибудь цветы.
— Цветы?
Я не разобрала, это был вопрос или утверждение, но попыталась объяснить:
— Цветы. Тут у нас клумба…
Он ничего не сказал. Только пренебрежительно повел бровью.
— Ага…
Моя потерянность постепенно отступала, давая место растущей злости.
— Видишь ли, мне нужны цветы…
— Для клумбы. Я понял, — он прислонился к дверному косяку и скрестил на груди руки. Что-то
Я глубоко вздохнула. Если этот кретин еще раз перебьет меня… И сказала громче и четче, с интонациями, которые часто звучали в голосе моей матери, когда я была помладше и пыталась поиграть с тем, что трогать было строго запрещено:
— Я хотела бы узнать дорогу к магазину, где продаются продукты и цветы.
— Ты знаешь, что в этом городе всего один светофор? — Его брови взлетели так высоко, точно парень сомневался в том, что я не полная дура.
Так вот, оказывается, что означало выражение его глаз! Он просто смеется надо мной!
От неожиданности я опять замолчала. Может, он и вправду «очень даже ничего» и даже более чем «ничего», но какой же он, оказывается, идиот!
— Все, что мне нужно сейчас, это узнать, где магазин. Но, кажется, я не вовремя.
Он ухмыльнулся:
— Ты всегда будешь здесь не вовремя, девочка.
— Девочка? — повторила я удивленно.
Уголок его рта дернулся вверх. Кажется, меня это начинает бесить.
— Какая я тебе девочка, мне уже семнадцать!
— Неужели? — подмигнул он. — А кажется, будто тебе двенадцать. Ну или тринадцать. У моей сестры есть кукла, на тебя похожа. Глаза такие же круглые. И такая же пустышка.
Кукла? Пустышка? Внутри меня уже полыхало пламя.
— Вот как. Прости, что побеспокоила. Больше не буду. Уж поверь.
Я развернулась и бросилась обратно, чтобы только не успеть врезать ему побольнее прямо в физиономию… или чтоб не заплакать.
— Эй, — окликнул он.
Я остановилась, не оборачиваясь, чтобы он не заметил моего бешенства:
— Что?
— Тебе нужно выехать на вторую трассу и свернуть к северу на двести двадцатую дорогу. К Петербургу, — он раздраженно выдохнул, словно делал мне огромное одолжение. — Супермаркет находится прямо на въезде в город. Вряд ли ты проедешь мимо. Хотя… ты-то как раз и проедешь. Там же, кстати, рядом и другой магазин, со всякой ерундой, которой землю копают.
— Спасибо, — ответила я и совсем уже тихо пробормотала: — Придурок.
Он рассмеялся, низко и гортанно:
— А вот это-то очень не по-девичьи, Котенок.
Я резко обернулась:
— Никогда не называй меня так!
— А что, придурок лучше? — Он толкнул дверь. — Здорово, что зашла. Я часто буду вспоминать об этом.
Ну все. Достаточно.
— Слушай, точно. С моей стороны было неправильно называть тебя придурком. Потому что это слишком милое обращение по отношению к тебе, — сообщила я, очаровательно улыбаясь. — Ты — просто кретин.
— Кретин? — повторил он. — Прекрасно!
Я показала ему палец.
Он рассмеялся, тряхнув головой. Копна волос
— Очень вежливо, Котенок. Уверен, ты припасла еще немало интересных эпитетов и жестов, но я уже пас.
Я действительно с трудом сдерживалась, чтобы не сказать или не сделать лишнего. С огромным усилием, изображая достоинство, я прошествовала к своему дому, лишив его удовольствия видеть, насколько сильно он задел меня. Я дошла до машины и, рванув дверцу, услышала, как он, снова рассмеявшись, окликнул меня:
— Еще увидимся, Котенок!
Я со злостью захлопнула дверцу. От стыда и обиды слезы обжигали мои глаза. Я завела двигатель и резко сдала назад.
«Только попробуй», — сказала мама.
Я попробовала, и вот что из этого получилось.
ГЛАВА 2
Я успела доехать до самого Петербурга, когда наконец немного успокоилась. Хотя даже потом злость и ощущение униженности не покидали меня. Что с этим парнем такое? Мне казалось, люди в маленьких городках гораздо доброжелательнее друг к другу и не могут быть такими злыднями.
Я без труда нашла Главную улицу — действительно главную. На Главной площади я обнаружила Центральную библиотеку и сделала мысленную заметку получить читательский билет. Оказалось, что супермаркетов здесь не так уж и много. «МИР ПРОДУКТОВ», у которого куда-то пропала буква Р, и он превратился в «МИ ПРОДУКТОВ», располагался именно там, куда указал этот придурок.
На одной из витрин висела фотография пропавшей без вести девушки примерно моего возраста с темными длинными волосами и смеющимися глазами. Внизу стояла дата, когда ее видели в последний раз. Примерно год с лишним назад. Рядом было указано вознаграждение за ее обнаружение. Правда, сомневаюсь, что этой наградой кому-то суждено воспользоваться — слишком давно висит это объявление.
Мне часто доводилось покупать продукты для дома, поэтому я не тратила время на бесцельное хождение по рядам. Однако, складывая продукты, поняла, что наберу сегодня больше, чем обычно, — дома почти ничего нет.
— Кэти?
Задумавшись, я почти подпрыгнула на месте, услышав звук мягкого женского голоса. Упаковка яиц, выскользнув из моих рук, упала на пол.
— Черт.
— Ой, прости! Я напугала тебя. Вот всегда так.
Тонкие загорелые руки быстро подняли картонную коробку и водрузили обратно на полку. Тут же схватили другую и протянули мне.
— Вот. Эти целые.
Я оторвала глаза от яичного месива с медленно растекавшимися по всему линолеуму яркими желтками. Взглянув на лицо девушки, я с трудом сдержала удивленный возглас.
Слишком красивая, чтоб стоять посреди захудалого супермаркета и протягивать мне упаковку с яйцами, она напоминала высокий яркий подсолнух посреди ржаного поля.
Все вокруг бледнело рядом с нею. Стройная, с почти идеальными чертами лица и темными волосами, спускающимися ниже талии. Но кого же она напоминает? Особенно ее глаза… Поразительные зеленые глаза.