Обсидиан
Шрифт:
— Ну… Девушка примерно твоего возраста и парень. — Она улыбнулась, поднимаясь из-за стола. — Очень даже ничего.
Я чуть не поперхнулась яйцом. Меня передернуло от того, как она это сказала.
— Очень даже ничего? Мам, как-то странно слышать от тебя такое.
Она поднялась из-за стола, взяла свою тарелку и направилась к мойке:
— Дорогая моя, может, я уже и в возрасте, но глаза меня еще не подводят. К тому же там было на что посмотреть.
Меня еще раз передернуло. От отвращения.
— Ты что,
Ополаскивая тарелку, она бросила не меня взгляд через плечо.
— Просто попробуй с ними познакомиться. Мне кажется, будет лучше, если у тебя появятся здесь друзья еще до начала учебы, — она зевнула. — К тому же они могут показать тебе окрестности.
Мне совсем не хотелось думать о первом дне в этой школе. Новое окружение и все такое… Я выбросила недоеденную яичницу в ведро.
— Было бы неплохо на самом деле. Но как-то не хочется стучать к ним в дверь и умолять подружиться.
— Ну зачем сразу умолять? Надень какой-нибудь свой флоридский сарафанчик позавлекательней. — Она дернула край моей футболки. — И начало будет положено!
Я опустила глаза. МОЙ BLOG ЛУЧШЕ, ЧЕМ ТВОЙ VLOG — кричала надпись. Это была чистая правда.
— А что если я выйду к ним в этом наряде?
Она задумчиво потерла подбородок:
— Это точно произведет впечатление.
— Мам! — засмеялась я. — Ты должна отругать меня за эту дурацкую идею!
— Детка, я уверена, что ты не наделаешь глупостей. Но попробовать стоит.
Не представляю, как я могла бы «попробовать».
Она снова зевнула:
— Ну ладно, милая, я пойду посплю немного.
— Давай. А я пока поеду куплю что-нибудь вкусненького.
А еще земли для посадки и каких-нибудь цветов — клумба возле дома выглядела действительно ужасно.
— Кэти? — Мама остановилась на пороге и нахмурилась.
— Да?
По лицу ее пробежала какая-то тень, глаза погрустнели.
— Я знаю, что этот переезд для тебя огромное испытание. Тем более в последний учебный год. Но это лучшее, что можно было сделать. Оставаться там, в нашей квартире, без него… Пора начинать жить по-новому. Твой отец на самом деле был бы не против.
Боль, оставшаяся, казалось, во Флориде, снова затопила меня.
— Я знаю, мама. Все в порядке.
— Правда? — она сжала руку в кулак.
Солнечный свет, пролившийся в окно, заиграл на ее обручальном кольце.
Я быстро кивнула, чувствуя, как ей нужна моя помощь:
— Правда, мам. И я зайду к соседям, спрошу, где ближайший магазин. Попробую, понимаешь?
— Здорово! Позови меня, если что-то понадобится, хорошо? — она снова широко зевнула, да так, что на глазах выступили слезы. — Люблю тебя, родная.
Я хотела было сказать, что тоже люблю ее, но не успела и рта раскрыть,
Я закусила губу. И словно услышала голос отца, который не раз повторял: «Ну же, Котенок, включись в эту жизнь!» Я расправила плечи. Отец-то всегда был включен в эту жизнь…
Спросить, где ближайший магазин, вполне благовидный предлог, чтобы познакомиться с кем-то. И если они действительно мои ровесники, как говорит мама, то, может статься, и план мой сработает. Глупости это, конечно, но что уж делать. И пока решимость не оставила меня, я быстро промчалась по лужайке и по подъездной дороге добежала до соседнего крыльца.
Приоткрыв переднюю дверь, я постучала, чуть отступила назад и разгладила футболку. Спокойно. Я сделала это. Ничего странного в том, что я всего лишь хочу спросить, где тут магазин.
Послышались тяжелые шаги, дверь отворилась, я увидела широкий, загорелый, отлично сложенный торс. Обнаженный. У меня даже дыхание перехватило. Джинсы свободно болтались где-то ниже пояса, открывая пупок и темную поросль, теряющуюся глубоко под ремнем.
Идеальный рельефный пресс, именно такой, к которому так и тянется рука. Совсем не то, что я ожидала увидеть у семнадцатилетнего — как мне показалось — парня. Я так и не произнесла ни слова, только таращилась.
Наконец подняла глаза. На его высоких скулах лежала тень от длинных темных ресниц. Он смотрел вниз, на меня, и потому цвет этих глаз я различить так и не смогла.
— Чем-то помочь? — презрительно скривились его сочные, зовущие к поцелуям губы.
Глубокий и уверенный голос. Такому не хочется противоречить — только подчиняться, не задавая лишних вопросов. Вдруг ресницы взметнулись вверх, и я увидела глаза. Настолько яркие, что не верилось в их реальность. Изумрудно-зеленые, они резко контрастировали с загорелой кожей парня.
— Эй? — снова произнес он, опершись рукой о дверной косяк, и наклонился ко мне: — Ты умеешь разговаривать?
Я набрала побольше воздуха, и вдруг волна стыда и неловкости затопила меня, щеки вспыхнули.
Он поднял руку, откинул небрежную прядь со лба и посмотрел куда-то за мою спину:
— Так. Начнем сначала.
Мне хотелось провалиться, но вдруг я услышала собственный голос.
— Я… я подумала, может быть, ты знаешь, где здесь поблизости какой-нибудь супермаркет. Меня зовут Кэти. Я недавно переехала сюда, — чувствуя себя полнейшей идиоткой, я махнула рукой в сторону своего дома. — Пару дней назад.