Обвал

Камбулов Николай Иванович

В поселок сразу идти не посмел, ночь отлежался в забитом пожухлой травой кювете, все представляя страшные картины расправы. Он знал, что в зоне «секретная Германия» по приказу Теодора действует, «заметает следы», группа бывшего ефрейтора, хорошо знакомого ему еще по Керчи, ныне лейтенанта Эрлиха Зупке.

«Это Зупке! Зупке! — вдруг вспомнил Нейман фамилию лежащего в воде лейтенанта. Кругом убитые. — Это дело русских! Русских! Немец немца не тронет…»

Взошло солнце, осветило местность. Вдоль дороги, по обочинам, лежали вороха брошенной амуниции: шинели, каски, котелки, лошадиная

упряжь вперемешку с продуктами, кухонной утварью. Из-за одного вороха показалась молодая женщина с распущенными волосами, с наброшенной на плечи рваной прорезиненной накидкой. Она заметила Неймана, подошла, распахнула накидку — в одних трусах.

— Господин капитан, вот что стало со мной…

— Ты кто? — спросил Нейман, пораженный истерзанным видом женщины, которая тут же, увидя, как он потянулся к ней руками, отшатнулась от него в испуге и затем, перепрыгнув через кювет, побежала в лес.

На шоссе показалась грузовая машина, доверху нагруженная какими-то пожитками. Мчалась она быстро, но вдруг раздалась автоматная очередь — видно, пули прострочили колеса, — и машина осела, скособочилась, затем сползла в кювет. Из перекошенной кабины выскочил мужчина и, увидя Неймана, шарахнулся к лесу, потом, упав, скрылся в траве.

«Значит, русские в поселке, — встревожился Нейман и тоже хотел бежать в лес, но тут подскакал к нему на лошади лейтенант с автоматом в руке, приказал стоять на месте, не двигаться, а сам устремился к сползшей в кювет на шине, начал барабанить по кабине стволом автомата, громко кричать:

— Вылезай! Вылезай, бургомистр!

«Мой бог! Ведь это же лейтенант Зупке!» — по голосу опознал Нейман кавалериста и тоже подошел к машине.

— Эрлих, в чем дело? Ты не задерживайся, кругом снуют русские десантники. А хозяин машины удрал в лес.

Но Зупке все бил и бил по машине. Наконец он, видно, понял, что в кабине никого нет, спрыгнул с лошади, бросил повод, и лошадь побежала к лесу. Зупке вскинул автомат, ударил по ней длинной очередью, и та кувыркнулась через голову, упала на спицу, лопнули подпруги, седло отскочило, подпрыгивая, покатилось в пожухлую траву.

— Эрлих, в чем дело?! — Нейман никак не мог понять действия Зупке, который уже бил из автомата по машине. — Где твоя группа? Ты разуй глаза, русские уже в зоне.

— Ха-ха-ха! — вдруг расхохотался Зупке и, вскочив в машину, начал выбрасывать из грузовика упаковки: чемоданы, узлы, ящика, которые от удара об асфальт лопались, трещали, ломались, и из них, звеня и гремя, выкатывалась всевозможная посуда — хрусталь, серебряные, золотые сосуды. — Бери, бери, капитан, что твоей душе угодно.

Наконец Зупке устал, выдохся, сполз с машины и, отцепив флягу от поясного ремня, отпил несколько глотков, видно, спиртного, спросил:

— Ты откуда взялся?

— Я пробираюсь на виллу господина Адема, но забрел слишком вправо…

— А что у тебя за пазухой? — Зупке, не дожидаясь ответа, хватко расстегнул на Неймане мундир. — А-а, приторочил мину — «теодоровку»! Ты с ума сошел, капитан, взлетишь на воздух!

— Не взлечу, я держу ее на предохранителе. — Нейман застегнул китель. — А вообще, теперь все равно. Русские уже в зоне, и нам едва ли выбраться. Это

дело русских, — показал он на вороха брошенной амуниции. Теперь он видел и разбитые, покореженные повозки, фургоны, неподвижные скрюченные тела погибших. — И разрушение секретных заводов подземного арсенала тоже дело русских.

— Конечно, что уж говорить, — сказал лейтенант Зупке и, поднявшись на ноги, молча бросился к месту, где раньше скрылся в высокой траве выскочивший из грузовика мужчина, одетый в кожаное пальто, как заметил капитан Нейман.

Зупке все же обнаружил хозяина грузовика, привел к машине и сразу учинил ему допрос, при этом тыча стволом автомата в отвислый живот мертвенно-бледного бедняги.

— Не отпирайся! — кричал Зупке. — Я знаю, что ты руководитель местной, — показал он автоматом на поселок, — местной национал-социалистской организации. И вдобавок еще бургомистр! Бежать собрался, Вербах! Нахапал — и бежать, бросил своих единомышленников по партии! Сколько раз в день орал во здравие фюрера? А теперь решил отмежеваться с награбленным… Ха-ха-ха! Сейчас же сожги машину!

На удивление Неймана, хозяин грузовика безропотно подпалил машину и потом, когда загудело пламя, выбросил руку в фашистском салюте перед лейтенантом Зупке:

— Хайль Гитлер! Отпусти, господин лейтенант. Все мы люди, и каждый думает… А война получилась для немцев никуда негодной…

— Улепетывай! — повелел Зупке, сорвав с Вербаха пальто. — Улепетывай!

Вербах рванул к лесу, лейтенант вскинул автомат, срезал его короткой очередью, когда тот уж одной ногой дотянулся до крайней сосенки…

Пламя гудело, жрало упаковки и саму машину.

— Я ничего не пойму! — признался Нейман. — Не разберусь…

— Ты не бледней, капитан! — Зупке подал Нейману флягу: — Пей и разумей… В зоне нет русских войск. Советики еще далеко. Моя группа по приказу Теодора ведет тут свою войну. Мы делаем все, чтобы показать местному населению кровавый режим русских. Вся моя группа переодета в гражданское. — Зупке сбросил с себя военный китель, и Нейман увидел на нем измятую, засаленную телогрейку. — Убивают русские партизаны, а не мои легионеры… Вот так-то, капитан!

На мотоцикле примчался низкорослый, с отпущенной черной бороденкой и одетый в женскую с меховой окантовкой кофту человек, козырнул Зупке:

— Господин лейтенант, группа готова к маршу!

— Продуктов не брать! Все, что реквизировали, оставить на улицах! — приказал Зупке. — На маршруте еще три поселка, — добавил Зупке вслед рванувшему в поселок мотоциклисту.

— Так вы и в самом деле своих грабите? — спросил Нейман едва слышно.

Зупке опять приложился к фляге, потом воззрился на Неймана:

— Ты не бледней, капитан, привычка свое берет… И где ты был, когда из нас, вот таких, как я, вытаскивали души обещаниями захватить весь мир?! И в этом мире, распятом вами, быть вечными господами! Душа распластана! Но скулить я не собираюсь, капитан. Да и нечем скулить, пусто! — Зупке забил себя в грудь. — Пусто! Нечем страдать. Не бледней, капитан! — Зупке вдруг приподнял автомат. — Теперь меня не отмоешь, и потом… потом на мой век хватит войн. И хватит фюреров, которым без меня не обойтись…