Обвиняемый
Шрифт:
И вот теперь эта старая затея возбудила интерес у военных?
– Что у вас на уме, Илья? Не собираетесь ли вы сажать с земли истребитель с раненым пилотом? Это же утопия. Одно дело – тихоходная?чесна?. Сверхзвуковой эф-девятнадцать – это же совсем другое.
– Да, ваша честь, этот человек, этот подсудимый, этот шпион пытался хитрыми наводящими вопросами выведать у меня несколько военных секретов. Но я молчал, как скала.
– Да и зачем мне это? У меня налаженная жизнь, нормальная карьера, университетское приволье. Ради чего мне совать голову в армейское ярмо?
– А до меня как раз дошли слухи, что с карьерой не все нормально. Что приволье порой попахивает клеткой. Что нависли всякие тучи,
– Откуда ты узнал? Неужели от Оли? Но я ей ни словом не обмолвился.
– Скорее от матери. Она каким-то образом все про тебя узнает раньше других.
– Во всяком случае, до Нового года я ничего не могу решить. Должен закончить семестр. Потом у меня отпуск на шесть месяцев. Там видно будет.
– Вот и хорошо. Значит, звоню тебе через месяц, первого января. В первый день третьего тысячелетия.
Детектив Брейдбард был в кабинете не один. Женщина в полицейском мундире протянула руку решительно, но в последний момент убрала ладонь, взяла посетителя за кончики пальцев и чуть встряхнула их. Неприятно кольнуло отсутствие улыбки на ее бледном узкогубом лице.
Зато хозяин кабинета был само радушие.
– Мы чрезвычайно признательны вам, профессор, за согласие уделить нам время. Моя сослуживица, лейтанант Барбара Петрускевич, тоже выразила желание присутствовать – у нее есть свой ряд вопросов. Вы ведь не станете возражать, если беседа будет записана на магнитофон? Память уже не служит как раньше, а письменные заметки так часто искажают смысл сказанного, не фиксируют паузы, пропускают смены интонаций.
– Мне ли не знать, мне ли не знать, – согласился Грегори. – Иногда читаю студенческий конспект моих лекций и думаю:?Нет, не мог я такое сказать!?
– Позвольте мне начать с краткого описания того, что нам известно о гибели Аманды фон Лаген доподлинно. Суббота, двадцать второе мая 1993 года. Накануне миссис фон Лаген уехала в Центр продовольственной помощи, где она по субботам волонтером участвовала в раздаче продуктов и одежды нуждающимся. Мистер фон Лаген провел два часа с дочерью за чтением Библии. Семья, как вы помните, была очень набожной. Отцу хотелось, чтобы на следующий день дочь глубже прониклась воскресной проповедью в церкви. Потом она ушла в их садик полить порученные ей цветочные клумбы и грядки с укропом и базиликом. Через полчаса крикнула отцу, что хотела бы сходить к подружке, жившей через улицу от них. Отец разрешил и сказал, что он тем временем съездит в магазинчик?Назад к природе?, где фон Лагены покупали себе шампуни, мед, мыло, соки, зубную пасту – все натуральное, без новомодных консервантов. Он вернулся через час и сразу же позвонил соседям, чтобы позвать Аманду домой на ланч. Соседи сказали, что Аманда у них не появлялась. Отец, обмирая от страшного предчувствия, немедленно позвонил в полицию. Запись звонка сохранилась в деле. Мистер фон Лаген от волнения едва мог выговорить имя собственной дочери.
– А есть в деле чек из магазина?Назад к природе?? – спросила Петрускевич. – Иногда на этих чеках аппарат отбивает и время тоже.
– Да, чек сохранился, но отметки времени на нем нет. Однако хозяйка уверенно сказала, что мистер фон Лаген заезжал к ним около часа дня. Таким образом, время похищения мы можем определить достаточно точно: от двенадцати тридцати до тринадцати тридцати в субботу.
– Как скоро полиция объявила розыск?
– Немедленно. Ведь таково требование закона в отношении несовершеннолетних. Весь городок был взбудоражен, люди добровольно записывались в поисковые партии, прочесывали окрестные леса. Местные газеты бесплатно печатали объявления о пропаже, обещали награду за любую информацию. Фон Лагены взывали к неведомому похитителю по телевизору, умоляли отпустить дочь. С надеждой ждали звонка
– Но ведь тело найти так и не удалось? – спросил Грегори.
– Ныряльщики обследовали ближайшие участки дна – тщетно. Течение могло принести оторвавшуюся руку издалека. В могиле Аманды фон Лаген лежит только ее рука. Все остальное таится где-то под водой.
За дверью вдруг раздался топот ног, шум борьбы и чей-то голос горестно возопил:
– А вот и нет, вот и нет! Пьянство не лишает меня моих конституционных прав и гражданских свобод! Я буду бороться за них хоть трезвым, хоть пьяным!
Дверь распахнулась.
Двое полицейских держали под руки пошатывающегося коренастого человечка в пожарной каске.
– Дико извиняюсь, сэр, – сказал полицейский. – Но Пабло Педро опять улегся на ступенях церкви. Что прикажете с ним делать?
– Пусть проспится в камере. Я поговорю с ним утром.
– А если ночью случится пожар? – вскинулся Пабло Педро. – И нас вызовут по тревоге?
– Много ты потушишь в таком виде. Завтра, Пабло, поговорим завтра.
Дверь закрылась. Брейдбард развел руками:
– Хороший пожарник, даже отчаянный. Недавно спас старуху, вытащил из горящего дома. Но как напьется, считает своим долгом бороться с религиозным дурманом.
– Мы знаем, профессор Скиллер, – лейтенант Петрускевич поигрывала карандашом, заставляя его выполнять сложные акробатические трюки в пальцах, – что в день похищения вы были на конференции в Вашингтоне. А жена и падчерица с утра уехали в гости к бабушке. Ни вы, ни они видеть своими глазами никого не могли. Но, может быть, вы припомните кого-то из общих знакомых – ваших и фон Лагенов, – которые не попали в поле нашего внимания?
– Мы уверены, что похищение было совершено кем-то, кого Аманда хорошо знала, – сказал Брейдбард. – Улица была пустынная и тихая, ее крик о помощи был бы наверняка услышан семьей подружки. Нет, она села в машину похитителя с доверием. В какой-то момент подозрение пало на двоюродного брата фон Лагена, непутевого Эрнста. Вы знали его?
– Кажется, встречал раз или два.
– Он из тех, кто вечно выкидывает какие-нибудь трюки, чтобы поразить, привлечь внимание окружающих. В педофилии замечен не был, но поступали жалобы от соседей, что во дворе своей матери разгуливал голым не раз. Его бывшая жена уверяла, что весь тот злополучный день он ремонтировал крышу в ее доме. Мы обязаны ей верить. Тем более что кто-то из соседей видел его на приставной лестнице рано утром. Конечно, любой труженик может устроить себе обеденный перерыв и съездить навестить кузена. Однако все это осталось в деле в виде подозрений – никаких улик против дядюшки Эрнста обнаружено не было.
Карандаш Барбары Петрускевич отбил чечетку на поверхности стола.
– Кристина рассказала нам, профессор, что вы с ней открыли много чудесных и укромных уголков на берегах Пассаика, Хакенсака и других рек и озер. Она даже принесла нам фотоальбом с видами этих мест. Мы попросили ее оставить нам фотографии на некоторое время: вдруг наши эксперты отыщут на заднем плане какие-то фигуры и лица нам неизвестные.
– Да, вспоминаю – это я подарил ей простенькую фотокамеру к Рождеству. Она увлеклась, фотографировала все подряд. Но любила делать из этого секреты, не все снимки показывала нам.