Объявляется посадка на рейс...
Шрифт:
Кафари спросил у парочки бандитов, где находится Андрей, но те клялись, что не знают. Они вообще про него не слышали.
— А где обычно вы расправляетесь со своими противниками? — продолжал допытываться интерполовец. — Куда их отвозите?
Парни в недоумении хлопали глазами. Было похоже, что их действительно привлекли совсем недавно, и они мало что знают о делах банды.
— Ну, уж хозяин этой забегаловки знает все точно, — сказал Филдинс.
С этими словами он бросился за занавеску, за которой недавно скрылся Ахмед.
Андрея связали с таким запасом прочности, что ни
С самыми мрачными мыслями Андрей лежал на жестком металлическом полу. Продольные выступы болезненно впивались в тело, особенно это чувствовалась на неровностях дороги. Стоило машине тронуться, как Корешков принялся считать. Считал только, когда машина ехала, во время остановок перед светофорами делал перерыв в счете. Досчитал примерно до полутора тысяч. Значит, ехали минут двадцать пять. Получается, из города не выехали. Очевидно, привезли куда-то на окраину.
После того как его вытащили из машины, все процедуры были проведены в обратном порядке: развязан и снят полиэтиленовый мешок; стянут с лица скотч, причем медленно, а это больно, нужно сдирать рывком, и вынута изо рта омерзительная тряпка; развязали ноги. Руки развязывать не стали, понимая, российский полицейский на многое способен. Развяжи ему руки — потом пожалеешь. Он тут такого натворит, что только держись.
Когда с него стянули полиэтиленовый мешок и Корешков увидел, куда его привезли, то горько усмехнулся: заброшенная фабрика. Сколько таких заброшенных фабрик и заводов довелось видеть в детективных фильмах! Сколько раз читал в книгах! Если есть заброшенная фабрика, то там обязательно ютится бандитская малина. В реальной же жизни ему с такой обстановкой сталкиваться не приходилось. Думается, если бы все было так просто, то заброшенные фабрики давно находились бы под особым контролем милиции. Андрей всегда посмеивался над убогой фантазией авторов, не способных придумать ничего более оригинального. И вот сейчас, попав в руки бандитов, в самом деле оказался на заброшенной фабрике. Причем не художественной, а самой что ни на есть настоящей: повсюду торчат останки станочного оборудования, выбитые металлические рамы, вентиляторы с прохудившимися от времени лопастями, ржавые водопроводные трубы. Не говоря уже о кучах мусора, красующихся на каждом шагу. Солнечный свет проникал сюда через разбитые окна и многочисленные дыры в шиферных крышах.
Бандитов было четверо: Мустафа и еще трое. Сафар сюда не поехал. После того как ему развязали ноги, Корешков стоял, переминаясь. Хотелось немного прийти в себя. Видно, столь скромное желание не понравилось Мустафе, потому что тот, остановившись перед сыщиком, без лишних слов размахнулся и нанес ему оглушительный удар по голове. Удар пришелся в правое ухо.
Андрей встал, однако убийца Джамеля тотчас нанес следующий удар. Сыщик опять поднялся, и опять был сбит с ног.
Мустафа бил с остервенением, глаза у него налились кровью. Казалось, его бесит,
Один из его соратников спросил:
— Мустафа, какой смерти ты для него хочешь?
Кемаль плюнул на связанного и отошел, пробурчав:
— Для полицейского пса любая смерть слишком легкая.
— Это мы и без тебя знаем. Но все же, как убивать-то неверного мерзавца?
— Погоди! — огрызнулся Мустафа. — Не можем мы сейчас убить его!
— Почему? Что нам может помешать?
— Не вздумай, я тебе говорю. Пока не закончится полицейская возня, нам нужен заложник. Тогда в случае чего мы сможем иметь какую-нибудь выгоду — меняться, торговаться. Может быть, получим за него выкуп.
— Да, выкуп — это вещь, — мечтательно произнес один из бандитов. — За европейского полицейского можно получить любые деньги. Он из какой страны?
— Я же говорил тебе. Из Москвы. Фазиля Нермука разыскивает, с которым я там работал.
— Ну, пускай поищет его здесь, — засмеялся любитель выкупа. — Главное, чтобы самого не нашли. Тогда за него и заплатят дороже.
Рывком отодвинув занавеску, скрывавшую дверь, через которую выбежал Ахмед, Филдинс вбежал в первую комнату. Освещенная лишь одной слабосильной лампочкой, она была совершенно пуста. Он углубился во внутренние помещения, стремительно прошел несколько комнат — людей нигде не было. Выскочил во двор — пусто. Вошел в кухню, где застал лишь трех испуганных поваров. Ахмеда нигде не было.
Когда он вернулся в общий зал, там появился целый отряд полицейских, примчавшихся сюда, как выяснилось позже, на трех машинах.
Интерполовцы были озадачены исчезновением владельца кофейни. Вряд ли это его экспромт. Скорей всего, Ахмед был готов к такому повороту событий, поэтому заранее нашел место для укрытия. Правда, рано или поздно его обязательно разыщут, не может же он бросить кофейню на произвол судьбы.
Сидя на стуле, Изабелла с безразличным видом следила за действиями полицейских, которые готовились увезти двоих попавшихся молодчиков на допрос.
К ней подошли Кафари и Филдинс.
— Ну, что тебе сказать, Изабелла? — шумно вздохнул Бойтон. — Зная нравы местной криминальной публики, боюсь, твоего русского напарника уже нет в живых. Тут уж ничего не поделаешь, придется смириться.
— Я не столь мрачно смотрю на вещи, — вставил Кафари, — но надо признать, что вы оба действовали безрассудно. Разве можно вести себя так в чужом городе, в чужом государстве?! Ведь они у себя дома, им известны все, так сказать, ходы и переходы. Для вас же все в новинку. Неудивительно, что получился такой афронт.
Словно очнувшись от сна, Хартвуд энергично тряхнула головой и запротестовала:
— Мы действовали так, как следовало, чтобы добиться нужного результата. Теперь мы точно знаем, что Мустафа Кемаль не погиб, больше того, он находится на территории Турции. По каким документам он сюда прибыл — это тоже еще вопрос. Во-вторых, нам известно, что катастрофа с самолетом не была несчастным случаем. Преступниками был организован террористический акт с целью получения большой страховки. Чудовищное изуверство. Из-за денег пожертвовать таким количеством ни в чем не повинных людей! Просто в голове не укладывается! Мы можем предъявить обвинение семье Кемалей и потребовать выдачи Мустафы.