Очарованный
Шрифт:
– Некоторые из них милые. И что ты теряешь?
Ничего. Год только начался, подходящих бакалавров видно не было. Я вздохнула. Парни нынче тощие, хуже супермоделей. У приличных уже есть девушки, в противном случае они – геи. Даже у неприличных, как Гамильтон, были пары. В сознании вспыхнули карие глаза за черной оправой, и мне тут же стало интересно, есть ли девушка у Эндрю. Она могла быть хорошим математиком или разбираться в эзотерической французской поэзии, что требовало бы увлечения сигаретами и красной помады на губах. Может, у него есть парень.
Подавленная, но решительная, я сказала:
– Точно, я могу потерять только достоинство.
– Так ты пойдешь со мной? Дождь уже кончился. Не отмажешься.
– Дождь меня не остановил бы. Я не таю под дождем. Разве это не доказывает, что я не ведьма?
– Только в Оз, - она схватила свою сумку, сунула книги и тетради со стола в нее, захватив и ложку. Она увидела, что я заметила эту кражу. – Не вини. Из нашей комнаты исчезают все мои ложки.
– Может, они находят путь в свои дома.
– Или кто-то их крадет.
– Разве в этом нет иронии? – я ткнула ее локтем, мы вышли из кафе. А тучи еще угрожали пролиться дождем.
* * *
Нить с колокольчиками на дверной ручке звякнула, когда мы вошли в «Чарующий В», любимый ведьмовской магазин Сэм. Запах благовоний и сухих трав заполнял тесное помещение. Полки искривились от веса склянок, свеч и книг, усеивающих стены рядами. Я прижала свою полную сумку ближе к себе, боясь надписи: «Разобьете, и ваша карма за это заплатит» - на двери.
Сэм пошла в конец, бормоча про шалфей и карты Таро.
– Чем могу помочь?
Я повернулась на голос и столкнулась с ясными – почти бесцветными – голубыми глазами на лице дамы средних лет с темным пучком, удерживаемым красными палочками. Она была в шуршащем разноцветном одеянии и напоминала матушку-землю, а не ведьму.
– О, эм, нет. Я не ведьма, - запуталась в словах я. – Не ведьма, то есть. Нет ничего плохого в том, чтобы быть ведьмой. Только не в семнадцатом веке. И не здесь, - лепетала я, пока мягкая рука не коснулась моего запястья.
– Уверена? – ее улыбка была доброй, почти знакомой, но пронзительной, словно она видела меня насквозь и понимала.
– Простите. Нет. Просто изучаю раннюю Англию. Вели жаркие споры об Эстер Прайн, а теперь будем изучать ведьм, - залепетала я снова.
– Ах, так ты из колледжа Готорна? – спросила она и повела меня к стойке, где были ступки, пестики и чистые склянки на поверхности.
– Да, - я уставилась на ярлычок на одной из склянок. «Вечерняя примула». Звучит безобидно.
– Ходишь к профессору Филипсу? Его занятия в мое время были популярны.
– Вы тоже были в Готорне? – голос получился удивленнее, чем я хотела.
– Он и тогда был старым. Древняя история. Он как-то не стареет. И все еще с заплатами на локтях?
Я рассмеялась, прогоняя страх, что был со мной при входе в магазин.
– Точно!
Она
– Вот, выпей.
– Что? – я отпрянула от стойки. Сумка ударила миску с камешками, и они застучали по неровному деревянному полу. Я склонилась, чтобы поднять их.
Она осторожно отодвинула меня.
– Стой. Дай прочитаю их для тебя, - она склонилась над камнями. – Интересно, очень интересно, - ее элегантный палец постукивал подбородок.
– Смотри-ка, такого я не видела годами.
Я взглянула на камешки на полу – на некоторых были отметки, похожие на руны, что Сэм хранила в бархатном мешочке на столе. Я стояла, не зная, куда деть руки, пока она разглядывала их, бормоча под нос. Наконец, она встала и уставилась на меня.
Надолго.
Почти на час.
Или так казалось из-за напряжения.
Мое лицо стало горячим, лоб болел. Я огляделась, не в силах и дальше выдерживать ее взгляд, стряхнула пылинку, которой не было, над бровью.
Она, наконец, перестала сверлить меня взглядом.
– Твой чай остывает.
– Чай?
– Да, я заварила тебе мятный чай. А ты что подумала?
– Ну, - я скользнула взглядом по магазину, пожав плечами.
Ее смех напоминал колокольчики на двери, легкий и неземной.
– Ты думала, что это зелье?
Я кивнула, чувствуя себя глупо. Я сделала глоток, жар успокоил нервы.
– О, милая. Нет. Я не дала бы тебе зелье, пока ты не попросила бы, - она снова посмотрела на меня. – Хочешь одно? Может, для концентрации, чтобы оценки были лучше? Хотя оно тебе вряд ли нужно. Хмм… Может, любовь?
Я взглянула на нее и покраснела.
– Ах, любовь.
– Нет, нет. Пока ничего такого нет.
Она посмотрела на пол, опустилась на колени и подняла камни.
– Уверена?
Я подумала об отсутствии любви в моей жизни. Я не хотела снова встречаться с кем-то вроде Гамильтона, но все было мрачно. Мрачнее мрачного. По ночам субботы я была одна, порой бывала на университетских вечеринках, но довольствовалась лишь чашкой дешевого пива. Черт, две недели назад меня поцеловал Пол Учелло. И его фамилия на итальянском сленге означала пенис. Я никогда не смогу быть с мужчиной с такой фамилией. Странно, но пахло от него жареной курицей. Может, перед вечеринкой друг окурил его. Или он ел очень много трав и специй.
– Видишь руну возле своей ноги? – она подняла ее и вложила в мою ладонь.
– Похоже на В, - я прочертила силуэт пальцем.
– Это символ нового начала и любви.
Я вскинула брови.
– Может, тебя кто-то тайно любит.
Я покачала головой.
– Ему кажется.
Она нахмурилась, глядя мне в лицо.
– Столько сомнений.
Сэм подошла к стойке с коробочкой карт и связкой шалфея.
– Эй, тебе читали? Круто!
– Не совсем. Я сбила сумкой миску с камнями.