Шрифт:
Даниил Клугер
Очень древний каменный век
Из космоса, с высоты сорока тысяч километров, Протей-4 очень напоминал Землю - такая же слегка сплюснутая у полюсов голубовато-зеленая сфера, кое-где подернутая дымкой облачного слоя, - и всякий раз, глядя на экран внешнего обзора, капитан Альварец ощущал легкий укол ностальгии. Все-таки шесть лет вдали от Земли, на неблагодарном посту начальника орбитальной станции "Протей - КСС I", весь штат которой состоял из двух человек капитана и штурмана.
Но
Тяжело вздохнув, Альварец вернулся к своему столу и молча уставился на два предмета, лежащих поверх бумаг. Это были каменные рубила, доставленные на станцию роботами-разведчиками, вернувшимися из очередного рейса на Протей-4. Самые обычные, верхнепалеолитические рубила. Такими орудиями пользовались и на Земле. В незапамятные времена. Такими же... Но не совсем.
Альварец нажал кнопку внутренней связи и мрачно сказал:
– Штурмана Кошкина немедленно ко мне, - как будто на станции, кроме Кошкина и его, был кто-нибудь еще.
Кошкин явился через две минуты. Альварец некоторое время смотрел на него, неопределенно улыбаясь, пока с лица самого Кошкина не сползла приветливая улыбка, а потом сказал:
– Все.
– В каком смысле?
– не понял Кошкин.
– Что значит - все?
– Все - значит все, - пояснил Альварец.
– Я принял решение законсервировать станцию, и - чао. Протей, здравствуй, матушка-Земля. Усек?
– То есть как это?
– заморгал длинными ресницами Кошкин.
– Как законсервировать? На сколько? Почему?
– Объясняю, - кивнул Альварец.
– Как - что у тебя надо спросить. Ибо ты у нас не только штурман, но и бортинженер. На сколько? Объясняю: ближайшие три-четыре миллиона лет нам здесь делать нечего. А может, и...
– он недоговорил, махнул рукой.
Изумленный Кошкин продолжал молча хлопать глазами. Изумляться было чему. В кои-то веки нашли планету, населенную гуманоидами. Не разумными грибами системы Альдебарана, которые оказались и не грибами вовсе, да и не особо разумными. И не мыслящей плесенью с единственной планеты Проксимы, которая, как выяснилось, возникла и эволюционировала в результате оплошности экипажа "Альбатроса-3" - оставили на пустой планете использованные ампулы от пенициллина. Настоящую разумную жизнь земного типа. Правда, на более низком уровне развития - на уровне древнекаменного века. Но тем интереснее!
Все это, разумеется, Альварец знал не хуже Кошкина. Но штурман все-таки сказал дрожащим от негодования голосом:
– У человечества впервые появилась возможность увидеть, как происходит эволюция общества...
– Да?
– сардонически улыбнулся Альварец.
– А вы посмотрите
– и он кивнул на лежащие перед ним рубила.
Штурман внимательно осмотрел орудия и поднял недоумевающий взгляд на капитана:
– Ну и что? Ну, посмотрел, ну? Нормальные рубила. Очень тщательно сработанные. Что вам не нравится?
Альварец задумчиво посмотрел на него.
– Мне не нравится, - серьезно ответил он, - что вот это рубило, - он указал на лежащее слева, - сделано позавчера мастером по имени Белая Вода из племени скртчей. А вот это, - Альварец взял в руки второе, - найдено роботами во время геологических раскопок, и, как показал анализ, ему около пятнадцати миллионов лет. А есть между ними разница? Заметили вы ее?
Кошкин еще раз осмотрел рубила. Послюнив палец, протер скол на одном из них. Пожал плечами.
– Я, конечно, неспециалист, - неуверенно сказал он.
– По-моему, они ничем не отличаются друг от друга...
– По-моему, тоже, - невесело усмехнулся Альварец.
– Так как же насчет эволюции, дорогой мой друг Кошкин, а?
Штурман молчал. То, что сказал капитан, не укладывалось в его голове. Молодая цивилизация Протея на деле оказывалась в несколько раз старше земной. Только почему-то преспокойно находилась в состоянии древнекаменного века.
Поднявшись из-за стола, Альварец, раздраженно зашагал по рубке. Словно отвечая на мысли Кошкина, он проворчал:
– Хороша планетка. За двадцать миллионов лет не выйти даже из палеолита. Топор - и тот не изобрели. Хоть каменный - черт с ним. Землю копают заостренными палками!
– рявкнул он, останавливаясь перед Кошкиным.
– До мотыги не додумались. Вот ты тоже с ними общался. Что скажешь, а?
Штурман несмело откашлялся.
– По-моему... э-э... н-ну, в общем...
– он задумался.
– Нормальные люди. Так сказать... в смысле... Развитые. Умственно. Т-трудолюбивые... Мн-н-э-э... Терпеливые, стойкие, я бы сказал... Н-ну...
– он развел руками и замолчал.
– Вот-вот, - буркнул Альварец.
– Именно. Трудолюбие, терпение. Могут сутками трудолюбиво долбить рубилами дерево. Никому и в голову не придет, что занятие нудное. Никому просто не станет лень рубить это дерево рубилом. И никто не придумает топор! Могут сутки терпеливо сидеть в засаде. И никому не надоест! Никто не пораскинет мозгами и не придумает капкан, силок какой-нибудь! А-а!..
– он отвернулся от Кошкина.
Штурман потерянно молчал, а капитан хмуро смотрел на изображение Протея-4 - голубовато-зеленый шар, слегка сплюснутый у полюсов, кое-где подернутый дымкой облачного слоя. Так похожий на Землю - отсюда, с высоты сорока тысяч километров.
– Беда в том, что среди них нет ни одного лентяя, - грустно сказал Альварец.