Очень храбрый человек
Шрифт:
– Вы действительно считаете, что это был максимум наших усилий, Арман?
Наступило потрясенное молчание, и наконец старший суперинтендант Туссен ринулась на амбразуру:
– Думаю, именно так мы и будем действовать. Оставим оборудование на гидроплотинах, чтобы предотвратить катастрофическое развитие событий, а на юге будем по мере необходимости взрывать заторы.
Не обращая на нее внимания, заместитель премьера склонился к карте:
– По вашему сценарию, Гамаш, я вижу, что одной из спасенных деревень будет та, в которой вы
– На самом деле это пахнет ослом. – Он уставился на политика. – Что вы хотите сказать, Пьер?
– О, Арман, вы прекрасно поняли, что я хочу сказать. Вы снова используете имеющуюся у вас власть в своих целях. И… – Заместитель премьера сделал паузу, набрал побольше воздуха. – И мне кажется, это пахнет не ослом. А задницей.
Присутствующие вздрогнули.
– Вы правы, – сказал Гамаш. – Я живу в одном из населенных пунктов на пути потока. В маленькой деревне под названием Три Сосны, незначительной по вашим стандартам. Никто про нее никогда не слышал, и если она исчезнет в потопе, то, я подозреваю, никто этого и не заметит. Но это все равно будет трагедией. И это будет трагедией для других городков и деревень, о которых вы ничего не хотите знать.
– Спасибо, что пришли, старший инспектор. – Туссен протянула ему руку. – Дальше мы сами. Отпускаю вас к вашей работе.
Они посмотрели друг на друга. Прежний и нынешний хозяева самого высокого кабинета в Квебекской полиции.
В нем больше не нуждались.
Его бесцеремонно выставляли за дверь.
Арману Гамашу указали на его место.
Когда он зашел в кабинет Бовуара, чтобы забрать куртку, ботинки и собаку, Жан Ги стоял у своего стола. Тут же была и Изабель Лакост.
– Со всеми побеседовала? – спросил Гамаш.
– Все встречи отменены, – ответила она. – Из-за чрезвычайной ситуации.
– Совещание закончилось? – спросил Бовуар.
– Нет еще. Я высказал свое мнение, а там посмотрим. Там заседают умные люди.
– Тогда почему вы здесь? – спросил Бовуар.
– Видимо, я недостаточно умен, – с улыбкой ответил Гамаш.
– Мне жаль, – сказала Лакост. – Они не должны были…
– Ничего-ничего, – заверил ее Гамаш.
Он вдруг заметил, что костюм Жана Ги, его бумаги, кресло и потолок покрыты маленькими коричневыми пятнышками.
– Ваша собака отряхнулась, – объяснил Бовуар.
– О боже.
– Да. Я говорил то же самое, когда умывался и отскребал свой стол. Боже, говорил я, какой беспорядок.
Он шутливо вытаращил глаза, и Лакост рассмеялась.
– Кстати, позвольте спросить, откуда у вас эта собака?
– Она принадлежит пропавшей женщине.
– Понятно. – Бовуар посмотрел на маленького вонючку, удовлетворенно разлегшегося на испачканном ковре. – К сожалению, мы должны на время отложить эти поиски.
– Вообще-то, не должны. По крайней мере, я. Если ты не возражаешь, я бы хотел поговорить с ее отцом в Сент-Агате,
– Конечно не возражаю. Вам не нужно спрашивать, patron, – сказал Бовуар.
– Но я спрашиваю, – улыбнулся Гамаш.
– Можно мне с вами? – спросила Лакост. – Похоже, я сегодня свободна.
– Это будет замечательно, – откликнулся Гамаш.
Он ценил ее суждения и общество, к тому же она была наставником агента Клутье.
Изабель Лакост была совсем молодой женщиной, когда он, ко всеобщему удивлению, взял ее в отдел по расследованию убийств. С тех пор прошло немало лет.
Теперь в волосах у нее серебрилась седина, а на лбу и возле рта появились морщины, вызванные стрессом. И болью. Она хромала и ходила с тростью, все еще не оправившись от почти смертельных ранений, полученных в прошлом году.
Гамаш нередко сомневался, действительно ли он оказал ей и Жану Ги услугу, пригласив их к себе в отдел. Впрочем, они были взрослыми людьми, говорил он себе, и могли сами принимать решения.
А теперь вот один решил уехать, а другая – вернуться.
Ожидая лифт в компании с Изабель и Фредом, Гамаш смотрел в окно на Монреаль. По стеклу беспрестанно скользили дождевые капли, и казалось, будто город находится под водой.
Гамаш сцепил руки за спиной, чувствуя, как у него внутри все холодеет. Он снова видел перед собой ту анимацию. О том, как огромная часть Квебека соскальзывает в Вермонт. Отправленная туда потоком воды и боязнью принять неправильное решение.
– «Все, что туманит разум и мучит», – продекламировал он.
– «Моби Дик» [20] , – откликнулась Лакост. – Учили в университете.
– Точно, – сказал Гамаш, поворачиваясь к ней. – Никак не мог вспомнить, откуда это.
– А к чему вообще вспоминать?
– Эти слова произнес кое-кто на совещании.
– Не вижу в этом ничего хорошего, – сказала Изабель Лакост, когда они вошли в кабину лифта. – Едва ли они вселяют оптимизм.
– Да уж.
Глава одиннадцатая
20
«Моби Дик, или Белый кит» – роман американского писателя Германа Мелвилла.
Через сорок минут они остановились на подъездной дорожке у аккуратного бунгало в центре Сент-Агата.
С подъездной дорожки было видно, что озеро еще затянуто льдом. Но кое-где лед уже вздыбился. Кабинки для подводного лова были покинуты, а хоккейную площадку в двадцати футах от берега рассекала посередине огромная трещина.
Лед на озере Лак-де-Сабль взламывался. По-видимому, это произошло быстро и застало местных жителей врасплох.
Даже отсюда был слышен треск и грохот. В толстом льду образовывались новые трещины.