Очень личная книга
Шрифт:
Известные мне данные о родословной маминой семьи
В семье мамы все были уверены в том, что их предшественником с материнской стороны был командир одного из стрелецких полков Черкасов, сосланный в Юрьевец на Волге в начале XVIII в. Петром I (через несколько лет после подавления стрелецкого бунта, когда Петр I круто расправился с восставшими стрельцами и расформировал все другие стрелецкие полки, даже не примкнувшие к бунтовщикам). Ссыльных лишали всех княжеских и прочих званий и определяли как посадских, но наделяли землей в разных концах страны. Так, Черкасов попал в Юрьевец. Этот город – один из древнейших в России [2] . По летописям, обнародованным в дореволюционное время, было установлено, что Юрьевец был заложен в 1225 г., то есть он на четверть века старше Москвы (если считать датой основания Москвы не 1147 г., произвольно названный Сталиным).
2
Среди знаменитых юрьевчан упоминают выдающихся духовных просветителей России Макария Унженского и Желтоводского и Тихона Луховского, возведенных в лик святых, вождя старообрядчества Аввакума (Аввакума Петрова), который служил протопопом в этом городе, первопроходца Сибири Ермака, предводителя отряда народного ополчения 1609 г. Федора Красного, царского изографа Кирилла Уланова. Юрьевчане гордятся такими своими земляками, как знаменитые архитекторы братья Веснины, фамильный склеп которых существовал вблизи Кладбищенской церкви еще в середине XX в. В Юрьевце родился и рос кинорежиссер Андрей Арсеньевич Тарковский (сейчас в городе есть посвященный ему музей), оттуда же родом киносказочник Александр Роу, ученые-химики братья Реформатские и популярный эстрадный певец Валерий Леонтьев. Юрьевец не только стариннейший, но и красивейший русский город. Недаром в Юрьевце и вблизи него творил выдающийся русский художник, певец русской природы И. И. Левитан, написавший в тех местах «Тихую обитель», «Вечерний звон», «Пасмурный день на Волге».
Мой прадедушка Иван Андреевич Волков с внуком (моим дядей) Ваней Кузнецовым. Фото 28 марта 1923 г. На обороте рукой дяди Вани написано, что он дарит своему дедушке эту фотографию «на память о том, кто тупил его инструменты» (из архива В. Сойфера, публикуется впервые)
На них селили новые семьи, позади главной дороги (на Кинешму) появлялись новые улицы, а к моменту, когда я повзрослел, от некогда могучего угодья осталось с полгектара.
Потомками стрельца в третьем или четвертом поколении были Андрей и Петр Волковы (дожили до начала XX в.). Андрей женился на Ксении Антоновне Красновой – её застали в живых моя мама и тети, и они вспоминали, что она была очень властной, физически сильной женщиной, не дававшей никому в семье спуска. Она работала все дни напролет, не приседая ни на минуту, могла вынуть из русской печи голыми руками чугунок или горшок, носила в лютый мороз на Волгу полоскать белье в проруби, нисколько этим не обинуясь. Из рассказов старших тетушек я знаю, что такой же могучей женщиной была жена моего прадедушки Ивана Андреевича Волкова Елизавета Васильевна Коёдина.
Иван Андреевич родился в 1848 г. и скончался в 1933, то есть прожил 85 лет. Про него в семье существовала масса рассказов, добрых, но приправленных солидной долей иронии. Несомненно, Иван Андреевич был любимым дедушкой моей мамы и её братьев и сестер. Он был краснодеревщиком и мастером своего дела, работал какое-то время в Москве, но затем вернулся в Юрьевец и поселился на части земли, оставшейся от его прапрадеда Черкасова. Прадедушка, несмотря на свой простецкий выговор и деревенские манеры, хранил вместе с тем кое-какое представление о своем благородном происхождении, и когда его дочь вышла замуж за человека более низкого сословия, как вспоминала мама, мог, усевшись на поленнице дров в глубине двора и куря самокрутку, цедить сквозь зубы, глядя на зятя:
– У-х-х, Сашка. Мещанинишко.
Между тем никаких претензий на высокородное происхождение, замашек на дворянство или знатность члены семьи не выказывали. Жили так же, как и все люди среднего достатка.
Краснодеревщиком глава семьи долгое время был первоклассным, держал мастерскую, в которой кроме него было два или три работника, заказов было хоть отбавляй, но к старости стал слабеть глазами и терять мастерство. От сложной работы он переключился на вещи попроще. Например, мастерил рамы для окон, но и они иногда шатались, тогда он приговаривал:
– Да, чай, ничаво, стекла вставить, так они, чай, всё свяжут, да и ладно.
Иван Андреевич относился к новым властям со скепсисом, который в семье не скрывал. Особенно презрителен он был к Сталину, которого величал не иначе как Иоська Сралин.
– Таскают какие-то хоругви с чудом-юдом бородатым, каким-то Карлой Марлой – образиной, заросшей по уши. Карло Марлокость те в горло. Прости меня, Господи.
Мамины родители
Мне известно про двух детей Ивана Андреевича Волкова – Павла и Анну Анна Ивановна Волкова (1879–1960), моя бабушка, вышла замуж за Александра Васильевича Кузнецова (1875–1952). Они обвенчались в Богоявленской церкви в Юрьевце в 1900 г. и прожили вместе более полувека, произведя на свет одиннадцать детей (трое из них скончались в раннем возрасте).
Мой дедушка был хорошо для своего времени образован, работал мастером на Юрьевецкой бумаго-канительной мануфактуре, выпускавшей льняные и хлопчато-бумажные ткани, а мастер в те времена исполнял роль, аналогичную обязанностям начальников цехов в наше время. У него был красивый почерк, он свободно пользовался тогдашним главным вычислительным аппаратом – счетами, и, придя с работы, нередко подолгу сидел с какими-то объемистыми бумагами, что-то подсчитывал и чертил, смотрел в разные документы, разложенные на большом столе веером от него, и сравнивал написанное в них.
Помимо этого он прекрасно знал нотную грамоту, многие годы кроме основной работы руководил церковными хорами (был регентом), записывал партитуры церковных вокальных произведений, сам писал музыку. Мне удалось сохранить довольно большую коллекцию дедушкиных нот, написанных его рукой, росписей по партиям для восьмиголосного хора таких композиторов, как Бортнянский, Рахманинов и других. У него самого был сильный голос, баритон, и я помню, что когда мы приходили в церковь вместе с ним, он, осеняя себя крестом, задерживался на секунду на паперти. Он прислушивался к хору певчих, и если вдруг слышал, что хористы фальшивят, делал несколько шагов вперед, оказываясь внутри под сводом церкви, и громким голосом, перекрывающим весь хор, подхватывал мелодию и вел её чисто, после чего замолкший было хор вступал снова и уже пел без ошибок. Старушки на паперти, наблюдавшие всю эту сцену, шептались между собой, по-волжски окая и говоря простецки:
– Вона, Ляксандр-то Василия, осерчали. Небось, неправильно пели. Вот он их и направили.
Моя бабушка Анна Ивановна (урожденная Волкова) и дедушка Александр Васильевич Кузнецов в Юрьевце после свадьбы
Мама и тетя Галя Кузнецовы вместе с их родителями у нас дома 1 мая 1949 г. Мне было 13 лет. Фото П.А. Вышкинда
В конце войны Сталин вдруг разрешил восстановить церковную службу в стране, запрещенную ранее на несколько десятилетий. Служить, конечно, разрешили только в очень малом числе храмов, да и то самых маленьких и удаленных от центров городов, или в церквях на кладбищах. Точно так поступили и в Юрьевце: служба началась в прикладбищенской церкви, а дедушку настоятель церкви попросил стать старостой и руководить советом прихожан (позже советские власти спохватились, церковные советы перешли под контроль Совета по делам религии Совмина, а в областях под контроль местных управлений по делам религии). Это доверие настоятеля церкви, Александра Ивановича Скобелева – человека высочайшей культуры и широчайшего образования – говорило о том, каким в городе уважением пользовался дедушка. Теперь все финансовые и организационные дела церкви вел он, он же был ответственным перед местными и областными властями.
Надо отметить, что когда власти разрешили возобновить службу в церкви при кладбище, её правильнее было бы называть часовней. Хотя это было довольно высокое и немалое строение, и в нем в прежние времена отпевали усопших и выполняли некоторые другие церковные нужды по православному обряду но алтаря в белокаменном и довольно внушительном строении не было. Поэтому первое, за что взялся мой дедушка после назначения его на прицерковную службу, было пристраивание к зданию алтарной части. Дедушка нашел архитектора, нанял строителей (многое делалось почти бесплатно или авансом, ведь наличных средств после возобновления службы в первое время не было, и взять их было неоткуда). Но дедушка, видимо, был хорошим организатором, и за ним еще с царских времен шла слава высокопорядочного человека. Ему удалось нанять строителей разных специальностей. За весну и лето алтарный придел был завершен, после чего служба в церкви пошла во всем нужном объеме. Однажды на моей памяти в Юрьевец даже приехал из Иванова архиерей, который, как мне кажется, и освятил вновь отремонтированную и перестроенную церковь.