Очи черные

Рихтер Уильям

– Я здесь, Алексей, – сказала Клер.

Она целенаправленно шагнула к ним.

Валли все поняла и остолбенела. Она неподвижно сидела на холодной земле, глядя, как Клер – единственная мать, которую она когда-либо знала, – решительно идет к русским убийцам. Яркой вспышкой в сознании промелькнуло все то, что Клер рассказала ей о ее русской матери: как она сбежала от Клеско, как отдала ее в приют, как полетела в Америку и как наконец решилась воссоединиться с дочерью.

Эта история была ее историей.

– Боже мой, – прошептала Валли. Она едва переводила

дух.

Пытаясь справиться со всем обрушившимся на нее знанием, Валли вдруг с ужасом поняла, что Клер хочет снова пожертвовать собой ради нее, ради Валли.

– Елена? – с сомнением проговорил Клеско, глядя на Клер. Сначала он не был уверен, что это она, но быстро узнал ее. – Елена, – прошипел он, глаза его с холодной яростью глядели на Клер. – Ах ты сволочь…

Клеско прицелился в нее, направив пистолет прямо в лицо, когда она подошла ближе.

– Мама! Нет! – раздался крик Валли из-за деревьев.

Она поднялась из укрытия и перепрыгнула каменную стену. Она подскочила к Клер, направляя собственный пистолет в голову Клеско.

– Не трогай ее, ты, ублюдок! – рявкнула Валли на Клеско, который вдруг пришел в некоторое замешательство, он переводил дуло пистолета с Валли на Клер и обратно. Лев целился в девчонку, быстро идущую к ним по свежему снегу.

– Нет, Валли! – крикнула Клер. – Назад!

Но, видя решительность дочери, Клер тут же вытащила свой пистолет, и теперь все четверо – мать и дочь, отец и сын – стояли у пустого тайника, подняв четыре пистолета и переводя их с одной цели на другую. Все они в замешательстве смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит.

– М-мам? – пробормотала Валли, которая не могла больше бороться со всеми этими вопросами.

– Все хорошо, Валли, – сказала Клер. Она продолжала целиться в Клеско и одновременно наклонилась к лежавшей у тайника Джоанне и нащупала пульс: – Джоанна еще жива.

Клер снова выпрямилась, Клеско пристально, чуть прищурившись разглядывал ее лицо. Он рассматривал ее черты, пытаясь снова узнать эту женщину.

– Елена и не Елена, – сказал он. – Нос, глаза. Врачи постарались. А это… наша? – Клеско кивнул в сторону Валли, но не стал ждать ответа от Клер. – Вижу, – сказал он, также рассматривая лицо Валли. Он засмеялся этой иронии судьбы – он охотился на собственную дочь. – Очи черные, – произнес он. – Как у меня.

– Она никогда не была твоей, Клеско, – сказала Клер, переводя взгляд на Валли. – Ты никогда не была его дочерью, Валли. Понимаешь?

Мысли у Валли путались, но она ответила матери резким, уверенным кивком головы. Клер перевела взгляд на Льва. Она рассматривала его лицо с любовью и грустью.

И не опускала пистолет.

– Такой взрослый, – сказала она сыну, голос ее едва не сорвался. – Лев. Мой мальчик. Мне так жаль.

Молодой человек пристально смотрел на нее. На этот раз его непоколебимое спокойствие изменило ему, и во взгляде, брошенном на Клер, мелькнула настоящая ярость. Однако, когда он заговорил, голос его прозвучал неожиданно уязвленно.

– Легко было выбрать? – спросил

он Клер. – Одного ребенка из двух?

– Это было невозможно, – ответила его мать еле слышным шепотом, страшные воспоминания о том времени нахлынули на нее. – Его родственники отобрали тебя у меня, не давали мне видеться с тобой. Все, чего я хотела, – быть тебе матерью, но они мне не позволили.

– Я для тебя все равно что умер, – сказал Лев, взгляд его выражал боль.

– Только не в моем сердце, – ответила Клер. – Все это время я думала о тебе, любила тебя. Мне так жаль…

Клер понимала, что любых извинений будет недостаточно, сколько бы она их ни произносила. Она с надеждой ждала хоть какой-нибудь реакции Льва, но он молчал, во взгляде его не было прощения. Валли с удивлением и страхом наблюдала, как постепенно распутывается этот запутанный клубок.

– Лев. – Валли вслух произнесла имя брата, произнесла по-русски, просто чтобы услышать, как это прозвучит. Глаза брата и сестры встретились, как тогда в офисе доктора Рейнер, и снова возникло то странное ощущение узнавания. Клер увидела этот обмен взглядами между братом и сестрой, сердце ее обливалось кровью при мысли о потерянном и упущенном.

– Прости меня, – снова сказала она. И повторила еще раз по-русски: – Прости меня…

– Сволочь! – взревел Клеско, как будто от боли, видимо, чувствительность момента подействовала и на него. – Прекрати! Где мои деньги? Мои камни! Я получу их, Елена, или ты сегодня же умрешь!

– Мы в любом случае умрем, не правда ли, Алексей? – сказала Клер.

На лице Клеско появилась злорадная усмешка.

– Да, – подтвердил он с довольным видом. – Хорошо. Все мы сегодня умрем.

И вдруг шквал оружейного огня обрушился на них из-за деревьев. Одна пуля попала Клеско в спину, так что он круто развернулся, в это же время во Льва выстрелили сбоку, несколько пуль просвистели мимо его лица.

– Сукин сын! – Клеско закричал от боли и ярости.

Клер схватила Валли за руку и потянула на землю, закрывая ее собой.

Лежа на земле под выстрелами, они не видели, как Лев и Клеско бросились в лес, в разные стороны, ища укрытия и отстреливаясь. Вскоре они исчезли за деревьями, и выстрелы продолжались, пока мужской голос не крикнул:

– Кончайте их! Женщины здесь.

Валли и Клер услышали шаги по крайней мере трех пар ног, бегущих по лесу за двумя русскими. Невдалеке раздалось еще несколько выстрелов – Клеско и Лев сражались за свою жизнь.

Кто-то подошел к Валли и ее матери, Клер все еще лежала, прикрывая Валли своим телом. Снова раздался мужской голос, совсем рядом. Валли подняла глаза и с удивлением увидела знакомое лицо человека, стоящего над ней. Он глядел на нее и усмехался, в руках у него был обрез. Он наклонился, взял пистолеты Валли и Клер и бросил из в кусты.

– Сестренка, – промурлыкал он, обращаясь к Валли.

Клер вопросительно взглянула на дочь:

– Валли? Кто…

– Его зовут Панама, – произнесла наконец Валли. – Он покупает и продает вещи.