Очищение
Шрифт:
— Это обнадёживает, — промолвила Аннет. Её голос был спокойным, но Эрик по-прежнему чувствовал, что её рука дрожит.
— Мы хотели посмотреть, как вы сами справитесь, и вы всё сделали правильно, — сказал Уинго. — Вообще-то Фламмус уже стоял в нашем списке текущих дел. Мы просто не успели с ним разделаться. Кот пару раз объезжал район школы, оценивая обстановку и намечая огневые позиции и пути отхода.
— Я рекомендовал убрать ниггера в другом месте, перед игрой или после, когда он в дороге, — пояснил Локхарт. — В закрытой зоне, вроде вашего кампуса, это сложно, если нужно делать ноги сразу после выстрела. Не так много выходов или возможных
— Похвала мастера, — выговорил Эрик с дрожащим смешком. — Ну, понимаете, этот ниггер Фламмус был настоящим мерзавцем. Он… сделал кое-что одному человеку, который для нас с Аннет много значил…
— Мы знаем о вашей сестре, мэм, — серьёзно сказал Уинго. — Тем не менее, пожалуйста, примите соболезнования от меня и от Добрармии. Мы все потеряли сестру, когда умерла Джан, хотя я предполагаю, что вы не понимаете этого полностью.
— Я действительно понимаю, — спокойно произнесла Аннет. — Спасибо, ээ, Ударник.
— Поэтому вы решили убить Фламмуса, — подсказал Уинго.
С переднего сиденья подал голос Джарретт.
— Стоянка опустела, — сказал он. — Нам лучше трогаться, или могут заинтересоваться, почему мы всё ещё торчим здесь.
— Хорошо, Дживз, поехали, — решил Уинго. — Мы довезём вас обратно на своей машине, когда закончим, — пояснил он молодым пассажирам, и ребята вдруг поняли, что он в самом деле привезёт их назад, и им ничто не угрожает. Оба заметно перевели дух.
Джарретт завёл лимузин и выехал со стоянки. Аннет повернулась к водителю.
— Мистер Джарретт, нам с Эриком очень жаль, что из-за нас вы потеряли свою заправку. Теперь я понимаю, что это был глупый и легкомысленный поступок, но нам было страшно нужно найти Добрармию, и ваше место было единственным, о котором я подумала.
— Не беспокойся об этом, мисс, — улыбнулся в ответ Джарретт. — Пришло время. Я сам поражаюсь, как это фибы не взялись за меня раньше. Вы, ребята, были сигналом тревоги. Раз ты запомнила газеты Партии в моём зале ожидания, я уверен, что и другие могли, и, может, этот другой запомнивший позвонил бы в ФБР и получил взамен доллары. Если я захочу, то смогу получить бизнес обратно, когда мы вышибем этих ублюдков из нашей страны.
— Ты начал рассказывать про убийство Фламмуса, — напомнил Уинго.
Пока они ехали по зимним улицам Портленда, Эрик быстро и точно изложил весь план убийства с начала до конца. Уинго с Локхартом переглянулись, явно находясь под впечатлением рассказа.
— Использование одной из своих машин было ошибкой, но удача была на вашей стороне, как она часто улыбается нам в эти дни. В остальном это действительно была хорошая работа, — одобрил Уинго. — Хорошо задумано и исполнено. У вас обоих способности к таким делам, и духа хватило. Не все могут сохранить выдержку, установить бомбу и нажать детонатор или спусковой крючок, а потом не терзаться. Даже у некоторых наших товарищей нет таких стальных нервов, и им нельзя поручать мокрые дела. О'кей, я уверен, что вы знаете, каким будет следующий вопрос. Чем вы двое хотите заняться в будущем, если вообще захотите? Мы понимаем, что это были личные счёты, и вы, возможно, всегда думали об этом, как однократном, или, точнее, двукратном событии.
Аннет улыбнулась.
— Если вы просто захотите оставить всё как есть и жить своей жизнью, то это полностью ваш выбор. Мы отвезём вас к вашей машине, и вы
— Я думала об этом, с того момента, когда гроб моей сестры опустили в землю, — с горечью проговорила Аннет.
— Мы оба думали, — серьёзно сказал Эрик. — Мы молоды, но даже нам понятно, что дела в США не могут так продолжаться. Я смеюсь, когда о нас, детях в Эшдауне, говорят как о привилегированных. Смерть Джан показала нам, что все наши так называемые привилегии не защищают нас от этой грязи, безумия и от всего этого проклятого бардака. Мы живём в сортире и, в любом случае, в конце концов исчезнем в канализации. Не знаю, как это ещё можно назвать.
— Не волнуйся, — усмехнулся Уинго. — Умы, побольше наших, провели всю жизнь, пытаясь описать мир, в котором мы живём. Наша работа — изменить его. И ещё одно обстоятельство. Боюсь, по соображениям безопасности, которые, как я уверен, вам понятны, мы должны получить ваш ответ сразу. Вы говорите, что уже думали об этом, так что наверно заглянули в свои сердца и знаете ответ. Вы с нами или нет?
— Я с вами, если Эрик тоже, — глядя на него, ответила Аннет. — Я готова делать всё, что нужно, но рядом с ним. Не может один из нас пойти к вам, а другой — нет.
— То же самое, — твёрдо проговорил Эрик. — Я вступлю вместе с Аннет, так что, по-моему, это значит, что мы оба с вами.
— Вы сознаёте, что если станете добровольцами, то всё-таки можете расстаться? — мягко спросил Уинго. — Я имею в виду недобровольную разлуку — смерть или тюрьму или просто хаос и безумие войны?
— Я понимаю, — кивнул Эрик. — Но если мы не вступим в вашу армию и не попытаемся сделать что-то с миром, в котором живём, остальную часть нашей жизни нам придётся жить с оглядкой из-за того, что мы сделали с Фламмусом. Вы знаете, что ещё десять лет назад эти фэбээровские ублюдки вытаскивали восьмидесятилетних стариков из домов и бросали в тюремные камеры, полные ниггеров и насильников, за то, что те состояли в ку-клукс-клане в 1950-е и 1960-е годы? Евреи ничего не забывают и никогда не прощают.
— Вы знакомы с еврейским вопросом? — с некоторым удивлением спросил Хэнк Джарретт с водительского места.
— Все мы, так называемые привилегированные, хорошо знаем евреев, — ответила ему Аннет. — На деле мы знаем их лучше, чем кто-нибудь другой, потому что сталкиваемся с ними лично и близко намного чаще обычных людей. Это одна из наших замечательных привилегий. Эйви Коэн — хороший пример, этот мерзкий похотливый пёс из моего класса и театральной студии. Он пристаёт ко мне с десятого класса, говоря, что не может ничего с собой поделать, а евреи просто обязаны иметь блондинок. Мелкий таракан. Не знаю, можем ли мы сделать его нашей следующей мишенью? — с надеждой спросила Аннет.