Ода любви
Шрифт:
— Не знал, что ты любишь копаться в земле, — сказал Джеффри.
Как ему удается сохранять олимпийское спокойствие? — мысленно поразилась Мишель. Как он может болтать с такой непринужденностью, словно они просто знакомы, и не более того?
Она никак не могла прийти в себя, испытав при его появлении настоящий шок.
Мое отношение к этому человеку напоминает качели, которые раскачиваются от ненависти до тоски, думала Мисси, разрываясь между желанием, чтобы Джеффри оказался как можно дальше от нее, и потребностью привязать его к
Но способен ли этот человек хоть на какие-то чувства?
— У тебя ведь такие тонкие, холеные пальчики, — продолжил он и указал на ее руки.
Мишель опустила глаза. Какая ошибка, подумала она, ощутив вспышку золотого кольца, поймавшего луч дневного солнца, словно острый удар ножа.
— Я никогда не замечал, чтобы ты…
— Ты вообще меня не замечал, — резко оборвала его она. — В противном случае ты бы никогда…
Она поспешно остановила себя, сдерживая гнев. Ей хотелось закричать, забросать мужа упреками, но она не имела права показывать, как сильно он действует на нее и как болит ее измученное сердце.
Нельзя давать ему подтверждение того, что его чудовищная месть удалась.
Но Джефф не позволил ей отвертеться так просто.
— Никогда не замечал? — переспросил он.
— Ты бы не удивился, увидев меня в саду, — быстро ответила Мисси, — если бы знал обо мне чуть-чуть больше. Мой отец руководил небольшим ботаническим садом, и нет ничего удивительного в том, что я унаследовала от него любовь к растениям. — Она стремилась говорить так же небрежно, как и Джеффри, и радовалась тому, что это у нее получается, хотя светский тон давался ей с огромным трудом. — Мне нравится копаться в земле, сажать цветы, подкармливать их, растить и ухаживать за ними. Это чем-то напоминает воспитание ребенка…
— Вот как? — с сомнением в голосе заметил Джефф.
— О, конечно, ребенок — это совсем другое дело. — Мишель нелегко было говорить на эту тему. — Все, что мы можем, — это любить его и заботиться о нем, а затем позволить ему уйти. Родители учат свое дитя отличать хорошее от дурного, но им все равно рано • или лоздно приходится предоставить ему возможность идти собственной дорогой.
— И ты была бы в состоянии сделать это? — спросил Джефф, усаживаясь за кухонный стол. — А что бы ты почувствовала, если бы ребенок не усвоил твоих уроков? — Странная нота прозвучала в его голосе. — Если, скажем, отец…
— Джефф, ты о чем? — Мишель повернулась к нему, продолжая наполнять чайник водой, и в ее янтарных глазах сверкнуло раздражение. — Ходишь вокруг да около и не решаешься прямо спросить, не забеременела ли я той ночью? Можешь не беспокоиться, этого не случилось. Ты был достаточно предусмотрителен, чтобы оградить себя от подобных последствий, хотя и облек это в другую форму.
— Но я думал и о тебе, а не только о себе, — огрызнулся он, и она с удовлетворением заметила, что непроницаемое выражение исчезло с его лица. Мысль о том, что ее слова попали прямо в цель, немного скрасила боль воспоминаний.
— Да
Но Мишель тут же пожалела о своих словах. На самом деле она не хотела слышать ответ, опасаясь, что Джеффри использовал презерватив, потому что ему претила их полная близость.
— Если ты помнишь, я говорила, что между женатыми людьми подобные меры излишни. Я думала, что вышла замуж за человека, которого любила сама и который любил меня…
— И как бы ты себя чувствовала, если бы я оставил тебя беременной? — бросил он. — Если бы я зачал ребенка, которого никто из нас не хотел?
Неправда! — хотелось вскричать Мишель. Если бы это был твой ребенок, я бы любила его, несмотря ни на что.
Но если бы она произнесла это вслух, то Джефф понял бы, как оскорблены ее чувства.
— Странно, что ты не решился на это, — заметила она. — Что, сдали нервы?
— Нервы? — Джефф непонимающе нахмурился.
— Тебе не кажется, что это был бы отличный способ получить реванш за то, что натворил Тони? Ты мог бы бросить меня с ребенком, который напоминал бы мне о тебе все мою жизнь. Отчего же ты не сделал этого? Или тебе все же не чуждо милосердие и твоя страсть к возмездию тоже имеет границы?
— Веришь или нет, но это так, — выдавил из себя Джефф, и в его стальных глазах промелькнуло выражение, которое Мишель не сумела разгадать.
Но ее охватило ликование при мысли о том, что она нанесла ответный удар.
— Впрочем, даже если бы я забеременела, эту проблему можно было легко решить, — заявила она, — избавившись от твоего маленького живого подарка.
Что ж, это даже хорошо, думал Джеффри. Такая встряска отрезвит его и направит мысли в правильное русло. К счастью, Мисси оказалась истинной сестрой Тони.
— Ты могла бы решиться на такое? — произнес он, не скрывая отвращения.
Конечно нет, подумала Мишель, но растерянность на его лице порадовала ее.
Джефф хотел что-то еще добавить, но она не дала ему договорить, резким движением поставив перед ним кружку.
— Ваш кофе, сэр! И я была бы вам очень благодарна, — лениво процедила она, — если бы поскорее покончили с ним и освободили меня от своего общества. Но он схватил ее за руку.
— Ты все еще носишь обручальное кольцо?
— А почему бы и нет? — Она выдернула руку и спрятала ее за спину. — Я все еще твоя жена, по крайней мере, на бумаге.
— Только на бумаге, — уточнил Джефф. — Но этот вопрос решается так же легко, как и проблема нежелательной беременности. — Он поднес кружку ко рту и взглянул на Мишель с удовлетворенной усмешкой. — Ты что-нибудь слышала о своем брате?
— Ни слова. — Резкая смена темы вывела ее из равновесия, и она неосторожно бросила быстрый взгляд на дверь. — Энтони…
Кружка так резко стукнулась о стол, что кофе выплеснулся на скатерть.