Одержим тобой
Шрифт:
Вскочив с дивана, стыдливо сбежала в ванную комнату. Заперла дверь и не включая свет, встала под тёплые струи воды. Долго простояла под душем, каждый раз делая воду погорячее. Смывая с тела совершенную ошибку, я прекрасно понимала, что совесть мне уже не отмыть.
К тому моменту как я вернулась из ванной комнаты, Арчи нашёл постельное белье. Застилил им диван и укрывшись с головой тёплым одеялом, спал.
Устроившись с краю, легла рядом, продолжая почти всю ночь смотреть в потолок. Уже к утру Арчи начало бить ознобом, последствия
40. Лика
Дождь не прекращался вот уже несколько часов. Непогода набирала обороты, но не она была виновата в том, что я оставалась в чужом доме. Меня держал здесь Арчи, вернее, его нарастающая болезнь. Я не могла бросить его одного, так же как и не могла простить себе необдуманный поступок.
Арчи спал беспокойно, хмурился, что-то изредка нашёптывал. Сухие губы, не потерявшие из-за внезапного недуга всей соблазнительности, едва шевелились, будто в безмолвной молитве. А сам Арчи иногда судорожно вздрагивал всем телом.
Беспокойство за него нарастало, как и совестливые уколы за проведённую ночь. Слишком жаркую, откровенную, как когда-то иссушающую изнутри.
Но отбросив позднее сожаление, я бесшумно подошла к кровати. Оставшись в тени, продолжила украдкой смотреть на мужественные черты лица. Знакомые. До сих пор любимые и находящие в моём сердце отклик.
Полноватые, чётко очерченные губы, только они умели целовать до помутнения сознания. Волевой подбородок, покрытый лёгкой щетиной. Серебристая штанга дерзко поблескивала в проколотой брови. До неё хотелось дотронуться, как бывало не раз, ощутить холод металла и твёрдость шариков на концах серьги.
Но вскользь коснувшись брови, почувствовала даже на расстоянии исходящий от кожи жар.
Лоб Арчи буквально пылал, а раскрасневшиеся щёки, как маячки сигнализировали о повышенной температуре. Я только сейчас заметила, как его било ознобом, а подступившая лихорадка выкручивала мышцы.
Он ожидаемо проснулся от моего лёгкого прикосновения. Сонно взглянул мутным взглядом, сосредотачиваясь скорее не на моём лице, а на руке, которую я прижимала ко лбу.
— Ты болен, Арчи, — я не успела отдёрнуть руку, ледяные пальцы плотным кольцом легли на запястья.
Без промедления он нервно дёрнул на себя. Не удержавшись на ногах, я рухнула на Арчи сверху, почувствовав даже сквозь плотное одеяло крепкое тело, охваченное жаром.
— Нет, Лика. Я одержим… тобой! — хрипло простонал он, оставив обжигающий след на губах. Признание вышло искренним и горьким, царапающим незажившую рану на сердце. — И ты об этом прекрасно знаешь.
В этом он был прав. Я знала, что его чувства всегда граничили с безумством. А поведение и вовсе часто выходило из-под контроля.
Ему была нужна я. Всегда и везде.
А я
Возражений он не принимал, отказы игнорировал, но с особой жадностью питался моими эмоциями и правом единоличного обладания тела.
Вот и сейчас, оставляя поцелуи на запястьях, он словно клеймил меня, при этом пожирая глазами. Я же, обеспокоенная состоянием его здоровья, впадала в панику.
Испарина поблескивала на лбу Арчи, а нездоровая поволока в глазах выдавала не то крайнюю степень болезни, не то дикую одержимость. Любой этот признак не сулил ничего хорошего в вынужденной изоляции.
В наличие имелась скудная аптечка, но даже в ней я не отыскала ни обезболивающих, ни жаропонижающих средств.
А навязчивая эмоциональная зацикленность Арчи на мне, как на единственно нужной ему женщине, усугубляла положение.
Я не смогла ему помочь переболеть ещё тогда, когда сама умирала от переизбытка чувств и сложившихся обстоятельств, что развели нас на долгие месяцы.
Не смогу и сейчас. Ведь случайная встреча снова даст рецидив.
— Арчи, — слишком жалкое моё сопротивление, раззадорило его, словно игра в подчинение помогла ему оправиться от лихорадки, но не от любви. — Я помолвлена.
— Когда меня останавливало наличие у тебя любовников?!
— Я серьёзно, Арчи.
Мне пришлось продемонстрировать руку и нервно крутануть помолвочное кольцо на пальце, чтобы предъявить доказательства. Хотя в голубых глазах я не смогла прочесть сожаления, там разгорался азарт, больное желание идти против всех.
— Дорогая побрякушка, — усмехнулся и приподнялся на локтях, чтобы удобнее сесть на постели. — Насколько он стар?
— Тебя не должно это касаться, — потупила взгляд, но тут же почувствовала пальцы на своём подбородке.
Не потеряв в них твёрдости, Арчи приподнял моё лицо за подбородок, вынуждая взглянуть прямо в глаза.
— Давай в честь нашей встречи будем откровенны друг с другом?!
Предложение прозвучало с въедливой пытливостью.
— Ты же не отстанешь, верно?
— Верно.
— Хорошо… Давай, — согласилась, понимая, что не отвечу ему честно, если не захочу требуемой откровенности.
— Когда ты поняла что между нами всё кончено? — первый вопрос больно ударил под дых. — Когда я тебе наскучил? Или когда ты решила, что жизнь с богатеньким папиком проще?
Он торопливо спрашивал, даже не делая пауз между вопросами и всё ещё не отпуская моего подбородка.
— Я не хочу бередить прошлое, — отмахнулась скорее от нежелания делать нам обоим больно. — Мне нужно ехать, а тебе нужно в больницу.
Порывисто вскочила на ноги, отпрянув от дивана как можно дальше.
— Мне не нужно в больницу, — повысил голос, насколько ему позволили угасающие силы. — Мне нужны ответы. Я устал теряться в догадках. Устал думать, что виноват в твоём исчезновении.