Одержим тобой
Шрифт:
Наконец, осознав ситуацию, сложила руки на груди, поступив очень опрометчиво. В вырезе незастегнутой на верхнюю пуговицу рубашки аппетитно появилась грудь. Я без зазрения совести уставился на выставленные напоказ упругие полушария, облизываясь, сглатывая голодные слюни.
Едва заметная капелька пота в ложбинке издевательски медленно скатилась по коже, прячась под тканью белоснежного белья, которое, также выглядывало из-под рубашки. Мозолило мне глаза и накидывало дров в топку фантазии.
— Сколько списано с долга за поцелуй? — обескуражила вопросом,
— Нисколько, — подавил ехидный смешок. — Ты халтурила. Поцелуй был даже без языка.
Не вышло себя остановить, я коснулся подушечкой пальца кожи. Влажной, нежной и разгоряченной от наглого прикосновения. Провел вниз, стирая ту самую капельку пота, почувствовав между девичьей груди вереницу мурашек, а у себя в паху разгорающуюся похоть.
Облизнул палец, жалея, что нет возможности прикоснуться в том месте языком. Убрать зажатость и показать, как можно помочь друг другу.
— Это пошло, — сухо отозвалась она, принимаясь застегивать пуговки, которые я умудрился расстегнуть, пока нагло шарил в её вырезе.
— Это чертовски возбуждающе.
— Мы договорились без домогательств.
— Нет, — нагло положил руку на тонкую талию, скользнул в сторону и назад. Уютно расположил ладонь на упругой ягодице, а сжав её, уловил, как девчонка рвано выдохнула. Как её тело мгновенно отозвалось под моими горячими ладонями. — Смысл заключался в другом. Если ты сможешь не давать отклик на ласки, тогда и без интима обойдёмся. Погуляем, как пионеры. Но… тело не врет, — я сам за малым не сходил с ума от того, что творилось между нами. Как искрил воздух и плавилась выдержка. — Ты давно на сексуальной диете, а я готов предложить разнообразие в меню. Тебе понравится, — пообещал я, таща вниз бегунок на молнии её юбки, наслаждаясь лёгким скрипом зубчиков.
— Даже имени моего не спросишь, — наклонившись ко мне, шепнула на ухо, а после губами коснулась мочки. — Сразу в трусы полезешь?
Укусила и не побрезговала, с силой клацнув зубами по чувствительной коже. Боль запульсировала на месте укуса даже интенсивнее, чем накрывающее возбуждение приливало к паху.
— Дерзкая, да? Я таких люблю.
Отнял руку от аппетитных форм и потёр явно прокушенную мочку уха. Что-то липкое размазалось на пальцах, а внезапный испуг отпечатался в виноватых глазах. — А выкинешь что-то подобное ещё раз, накину сумму долга.
— Ручка есть?
Я пожал плечами, то ли не ожидая такого вопроса, то ли не зная на него ответа. Помедлил, будто остывая и не желая надолго терять девушку из поля зрения. Но вовремя вспомнил и повернулся к давно забытой мной Ляльке.
— Ручка есть?
Девчонка деланно равнодушно полезла в рюкзак, продолжая сверлить сестру ревностным взглядом. Посылала ту если не в преисподнюю за развязное поведение, то методично выкручивала тумблер её совести на максимум.
— Не благодари.
Я вопросительно изогнул бровь, наткнувшись на довольно показательную истерику Мальвины. Кинув ручку, которую я умудрился схватить на лету, она выскочила из
— Как ты попала в Линч?
— А это важно?
— Нет, я спросил для общего развития. Любую информацию я могу узнать у охраны.
— Тогда опустим любезности, их итак было много, — она поспешила застегнуть молнию на юбке, пуговицы на рубашке, заправив ту обратно за пояс.
А я только сейчас заметил не только грудь, но и красующийся на ней бейджик.
— Значит Лика, — протянул её имя, продолжая вчитываться в яркую надпись. — Ты работаешь в Парадиз?! Для гоу-гоу ты слишком зажата, для официантки…
— Это мой телефон, — поспешила она перебить ход моих размышлений, показав ровную строчку цифр, выведенную на моем предплечье. — Но на многое не надейся. Я найду деньги.
Виляя слишком зачетной задницей, чтобы я вот так запросто перестал на что-то надеяться, Лика вышла из VIP, но не из моей головы.
9. Лика
Я выскочила из комнаты, как ошпаренная, поправляя на ходу растрёпанные волосы и сумбурные мысли. В голове, кроме грохота музыки, искушающего голоса и образа его хозяина ничего больше не было.
Наглый, дикий, самоуверенный тип буквально заполнил меня изнутри, вытеснив здравомыслие и все существующие приличия.
Солоноватый вкус его кожи, привкус крови до сих пор играл у меня на языке, подразнивая и превращая меня в бесноватую.
Кожа горела и помнила каждое наглое прикосновение. Жар пальцев, которые спускались в ложбинке, задевая грудь. Широкие ладони, что жадно гладили, стискивали, изучали моё тело, которое сейчас ныло, будто рвалось обратно к тем самым рукам.
Мужские губы, оставшиеся на моих навязчивым напоминанием, никак не стирались из памяти. Вопреки всей неправильности сложившейся ситуации я не отрицала, что желала повторения.
Наваждение не прошло даже с выходом на улицу, лишь ветер донёс с пустынного переулка горький сигаретный дым.
Лялька и не думала прятаться, просто в тёмном закуточке не дуло, да и накрапывающий дождик там ей был не страшен. Прислонившись к стене, она нервно стучала по ней пяткой. Но услышав шаги, даже не повернулась в мою сторону, выказав полный игнор.
— Выбрось, — процедила я сквозь зубы, но пока не перешла от приказов к воспитательным мерам. Всё наивно надеясь достучаться до разума сестры не оплеухами, а словами. — В твоей голове что… единороги бунт подняли? Какого черта ты творишь, дура?
Лялька проигнорировала и пока ещё тихую просьбу выбросить сигарету, и мои вопросы. Оставила без внимания даже не совсем шуточное обзывательство дурой, продолжая пускать колечки сизого дыма в пустоту.
Взвинченная непослушанием и диковатостью происходящего, я не выдержала и выбила из пальцев сигарету. Наполнила повисшую тишину звонким шлепком. Тлеющий окурок отлетел на асфальт, рассыпавшись яркими искрами, чтобы тут же погаснуть в лужице.