Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
— Благовония ты на этот раз купила паленые, — крикнула из кухни Ирина. — В горле дерет.
— Курить надо меньше, — отозвалась Вика сварливо, но беззлобно.
Ирина хмыкнула и затянулась.
О ведьминской сущности своей бабушки она впервые узнала из расстроенных монологов мамы на кухне: «Ведьма, а не свекровь! На меня порчу наводит, чтобы я на работу устроиться не могла, чтобы от тебя, козла, финансово зависела!» Отец молчал — он вообще был неразговорчив, много пил и к сорока годам получил инвалидность. Повзрослев, Ира перестала мечтать об избушке на курьих
С первого же класса ее стали звать ведьмой — может, за острый небрезгливый язычок. А может, потому, что она обо всем всегда знала больше всех.
Нет, на уроках это никак не проявлялось. Она понятия не имела, что такое третий закон Ньютона и как устроена химическая промышленность. Зато она знала, кто с кем встречается и как далеко зашли отношения, что надо сказать самой строгой училке, чтобы та растаяла и поставила «три», кто в чем виноват и кто чего боится; к одиннадцатому классу ее сторонились уже без смеха, и не раз и не два за спиной перешептывались: «Ведьма!»
Выпуская дым в форточку, Ирина ухмыльнулась. Бабушка, которую она видела редко и помнила смутно, не походила на бабу-Ягу, наоборот — была кругленькая, мягкая, опрятная и не злая. Правда, похороны у нее были жутковатые: Ира запомнила множество хмурых людей, занавешенные окна и зеркала, дождь и чью-то истерику; она запомнила круглые глаза бабушкиной соседки, когда та пересказывала шепотом ужасные подробности: «Крышу пришлось разбирать… Потому что ведьма она, ведьма».
Позже, пройдя через медицинское училище, бухгалтерские курсы, замужество, испытательный срок в турбюро, курсы фэн-шуя, еще одно замужество и финансовый крах, Ира четко уяснила себе: ведьма — это даже не призвание. Это профессия, и профессия востребованная; все хотят замуж за миллионера или, на худой конец, за хамоватого владельца БМВ, все хотят любви и денег, чужих мужей, денег, здоровья и счастья, денег, принца на белом коне, денег…
Прозвенел дверной звонок, и ведьма с сожалением затушила сигарету.
Девушке было лет двадцать с небольшим. Миловидная. Пухлая. Минус три кило, и было бы самое то, подумала, щурясь, Ира. А так у тебя проблемы, девонька. Речь, конечно же, пойдет о мужике.
— Здравствуй, милая. Садись. С чем пришла?
Новая клиентка опустилась на краешек стула. Что-то в ее лице, в манере отводить глаза вдруг смутило Ирину: девушка принесла с собой тайну.
— Выкладывай, — Ира масляно улыбнулась. — Помогу.
Подтянув повыше сумочку, удерживая ее на весу одной рукой, девушка открыла застежку и вытащила заготовленную заранее фотографию. Двое улыбались в камеру: вот эта самая девушка и мужчина. На коленях у девушки собака, и не комнатная прелесть, как нынче принято, а помесь лайки с дворнягой, довольно-таки крупный пес. Балованный, ишь ты: на коленях сидит… А мужчина непростой. Красивый. Тоже балованный, да почище пса. Рук не видно, кольца не видать,
Ирина перевела взгляд с фотографии на гостью: девушка сидела, зачем-то прижимая сумку к груди.
— Твой бывший? — ведьма проницательно кивнула на фото.
Девушка быстро посмотрела ей в глаза. Потом выпрямилась, чуть расслабилась, большим и указательным пальцами левой нащупала след от обручального кольца на правой.
Вот как, подумала Ира заинтересованно. В ведьм мы не верим. Вдруг слышим о себе правду… теряемся… и с облегчением понимаем, что у нас же есть след от кольца — улика, и ведьмины чары представляются нам все той же классической дедукцией…
Азарт забрезжил, как рассвет над рекой. Ирина чуть приподняла уголки губ; держись, малышка. Сейчас тебя будут потрошить.
— Зачем пришла? — одним поворотом руля она сменила маслянистый тон на прокурорский, жестокий. Девушка вздрогнула. Правая рука ее снова легла на сумку. Ирина прищурилась.
— За советом, — пролепетала девушка.
— Врешь! Что у тебя в сумке?
Клиентка на секунду растерялась. В сумке у нее нечто важное… не бомба же? Тогда что?
— Диктофон? — Иру посетило вдохновение. По выражению лица девушки поняла, что попала в точку, и не на шутку рассвирепела: — Подставить меня хочешь?!
Девушка замотала головой. Смятение, смущение, упрямство и страх сменялись на ее лице, словно полотнища на автоматическом рекламном щите.
— А ну выкладывай, или я тебя так прокляну, что смерти захочешь!
Девушка сдалась. Вытащила из сумки цифровой диктофон. Отключила. Положила на стол.
Подняла на Иру упрямые серые глаза:
— Я просто хотела взять интервью. Подготовить материал. Для журнала.
— На кого работаешь? — Ирина готова была дышать пламенем.
— Ни на кого… Я журналистка. Фриланс. Заказные статьи… Да все, что придется.
— Знаю, как вы пишете. Вранье вы пишете, журналисты. Убирайся!
Девушка покорно встала. Взяла со стола диктофон. Борясь с желанием втянуть голову в плечи, подхватила за уголок фотографию.
— Стой, — вырвалось у Ирины почти против воли. Девушка застыла — как будто они с ведьмой играли в игру «Замри». Ведьма не отрывала глаз от фотографии; двое улыбались. Собака лучилась счастьем. Собака была проста, мужчина — нет.
— А мужика этого тебе не вернуть, — сообщила Ирина, мстительно глядя девушке в глаза. — Другая женщина между вами.
Девушка мигнула:
— Ничего вы не знаете, — в голосе прозвучало облегчение и даже, пожалуй, тень насмешки проявилась. — Ни-че-го.
И, неся свою победу, как развернутое знамя, мерзавка развернулась и шагнула к двери. Ирина давно смирилась с возможностью провала (при нашей-то работе всякое бывает), но такого откровенного унижения пережить не могла.
— Что же, это его мать?
Она бросила слово в спину, как мячик, и, даже не видя лица, моментально угадала: есть.
Ну, теперь попрыгаешь, маленькая дрянь.