Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
— Его мать… свекровь тебя… мучает!
Девушка не выдержала и обернулась. По ее глазам Ирина поняла, что теряет инициативу, и набрала в грудь побольше воздуха:
— Она… погоди, она… умерла?
Зрачки девчонки расширились, и фотография полетела на пол. Таких точных выстрелов за всю карьеры Ирины было три или четыре — и каждый приносил неизъяснимое удовольствие.
— Умерла! — Ирина взревела, как целая толпа плантаторов за миг до линчевания беглого раба. — А в покое-то тебя не оставила!
В яблочко. Напугалась-то
— Вижу! — палец с длинным черным ногтем указал клиентке за плечо. — Да вот она!
Девушка боролась долгое мгновение — а потом поддалась и обернулась. Несколько секунд рассматривала комнату, диплом с печатью на стене, пучки трав, подвешенные на нитку, лягушачий скелет, белую коробку кондиционера…
— Не видишь? А я вижу! — голос ведьмы звучал набатом. — Я вижу духов! Я вижу демонов!
Вика, выжидавшая на кухне, уважительно покачала головой на этот вопль.
— Вижу! Ходит свекровь за тобой, как пришитая, отпугивает твое счастье! А что ты ей сделала, признавайся?
Серые глаза девушки потемнели на фоне молочно-белого лица. И снова в яблочко; отлично. Негодяйке долго будет помниться ее «интервью».
— Виновата? Признавайся — виновата?!
Незадачливая репортерша рванула прочь из комнаты. Ирина хотела крикнуть ей в спину — «Ату», но вместо этого взревела медью:
— Так и будет ходить за тобой! Не подпустит к тебе счастье, так и знай!
Хлопнула входная дверь. Почти сразу заглянула Вика:
— Слушай, чего это она? Как ошпаренная… Не заплатила!
— Психованная, — Ира стянула с головы платок. — Да еще журналистка…
Несколько минут она сидела, переводя дыхание, слушая, как успокаивается сердце. И такое бывает в нашей практике: мы блестяще работали, мы познали вдохновение; с другой стороны, клиент, который ушел, не заплатив — профессиональный прокол. Неприятно.
— Устала? — Вика поставила чашку на стол — прямо поверх церковной парчи.
— Викуль, — сказал Ира. — Позвони, пожалуйста, Лехе из турагентства, пусть присмотрит для меня отель в Хургаде… или лучше в Шарме, деньков на десять.
Грянул дверной звонок.
— А это кто? — насторожилась Ирина. — До четырех еще…
— Это пиццу привезли, — Вика ухмыльнулась. — Пошли обедать.
Они ели пиццу с грибами, пили апельсиновый сок на кухне и говорили о ценах, о Викиной взрослеющей дочери, которой пора думать о будущем, а ее отец, скотина такая, уже три года носа не кажет и не отвечает на звонки. Вика, как обычно, пригорюнилась оттого, что трудно одной поднимать девочку, а потом приободрилась, потому что она, баба без высшего образования и в общем без профессии, справляется, тянет и поднимает. Потом Вика позвонила в турфирму и заказала для Ирины гостиницу пять звезд в Шарм-эль-Шейхе.
В это время столик под церковной
На темном паркетном полу растеклась лужица, похожая на звезду. Белые осколки с золотой полосой разлетелись по всей комнате.
— Сквозняком скинуло? — предположила Вика.
— Вроде не было никакого сквозняка…
Приоткрытая форточка цедила дневной воздух. Запах благовоний ослабел; ни лягушачий скелет, ни диплом на стене, ни череп, ни сушеные травы не пострадали.
— Порывистый ветер, — сказала Вика, возвращаясь из кухни со щеткой в одной руке и шваброй в другой. — Сегодня в прогнозе…
— Чашки жалко, — сказала Ира. — Удобная была.
Ей случалось встречаться с недовольными родственниками клиенток, с женами отбитых мужей и невестами украденных женихов. Бывали скандалы, иногда мордобития, но такие инциденты проходили по части неприятностей, а не серьезных проблем.
Несколько раз в ее практике запах жареного появлялся совсем близко, густой и едкий. Ей случалось удирать по темным улицам от гопников, нанятых, чтобы ее избить, приходилось менять офис и срочно съезжать со съемной квартиры. Ей удавалось решать проблемы с милицией, бандитами, налоговиками; всякий раз она ясно понимала, откуда исходит опасность и что надо делать, чтобы избежать ее.
Почему-то разбитая чашка, предмет простой и неважный, заставил ее снова ощутить запах жареного. Еле слышный. Но — самое плохое — она не могла понять, откуда грозит опасность.
Начинала болеть голова.
Ровно в четыре явилась следующая клиентка — провинциалка лет пятидесяти, с виду простоватая, но хваткая и умная. Дочь у нее жила в Америке и никак не могла выйти замуж — хотя и в мужиках, казалось бы, недостатка не было.
— Вот, погляди! — женщина с порога стала обращаться к Ире на «ты», изначально уравнивая их позиции. — И фигурой Бог не обидел, и лицом, работа денежная, и вечно вокруг то один, то другой вертится. А замуж — все время срывается! Этот, последний, уже и кольцо купил. А потом слинял, будто смыло его… Это не венец безбрачия, случайно?
— Он, — Ирина внимательно разглядывала фото девушки. — Венец. Так и есть, — она скорбно покивала. — Кто наложил, есть подозрения?
— Нету, — женщина беспомощно развела руками. — Она… ни с кем не ссорилась, чтобы уж так…
— Она крещенная?
— Конечно!
— Эх, жалко, что в Америке, здесь бы я ей в два счета сняла… — Ирина задумалась, возведя глаза к потолку, отметив машинально, что побелка потемнела и скоро потребует ремонта. — Значит, так. Пойди в церковь, возьми три свечки…