Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
— Теперь мы возвращаемся?
— Да, — Саундер нервно засмеялся. — Возьмите в баре что-нибудь… И мне воды, пожалуйста. Наша экскурсия неожиданным образом подошла к концу.
Инспекторша подхватила его смех. Хохоча, открыла дверцу бара:
— Ой, здесь столько всего… Какой вам воды?
— Без газа, обыкновенной, этикетка «Родник»… Нет, ну вы видели? Видели?!
— Живые картины, — она посмотрела вниз. — Люди, тени, дворцы какие-то… Неужели у меня такая богатая фантазия?
— Выходит, да, — Саундер кивнул. — Пристегнитесь, нас может
Сразу же, будто подтверждая его слова, транспорт дернулся и затрясся, угодив в зону турбулентности.
— Это опасно? — Ирина расплескала воду.
— Нет… Подождите, сейчас пройдем этот участок, тогда можно будет разливать…
На изменчивой пелене внизу лежали теперь две тени флаера. Автопилот справлялся безукоризненно. Саундер еще раз просмотрел метеокарту: грозовой фронт ускорялся и, кажется, менял направление.
— Вы такое уже видели?
— Точно такое — нет. Похожее видел однажды.
— Теперь понятно, откуда берутся легенды… Бог Ириса, теперь он разгневался, да?
— Что-то в этом роде.
Саундер вытащил коммуникатор. Монитор оставался темным, индикаторы не мигали; коммуникатор был глух и нем, не реагировал ни на что и представлял собой бесполезный кусок пластика.
Тряска прекратилась.
— Ух, — Ирина стряхнула капли воды с колен. — Вот это приключение!
— Да, — отозвался Саундер, не глядя на нее.
Коммуникатор должен был работать; если отрублены все частоты, связь через спутник, луч, зеркалка… Что там еще? Не может обыкновенная гроза отрезать сразу все ниточки, так?
Значит, это не обыкновенная гроза.
Он вызвал метеокарту во всех возможных проекциях. Магнитная, радиологическая, инфракрасная… Требуется время для обработки: пять секунд. Четыре. Три.
Обрыв связи. Динамическая картинка сменилась обыкновенной картой, неподвижной, безмятежной. Ну, разумеется; Саундер в раздражении провел ладонью по сенсору.
Впереди по курсу флаера вдруг вырос, вытягиваясь к небу, песчаный столб. Сложился на долю секунды в колоссальных размеров человеческую фигуру, потом верхушка его сплюснулась шляпкой гриба. Саундер перехватил управление и изменил курс.
— Это тоже фантазия? — шепотом спросила Ирина, Саундер еле расслышал ее. — Вы видели?
— Воображение, — сказал Саундер сквозь зубы.
Данных достаточно, грех жаловаться. А времени нет. Ровно пять секунд, чтобы сообразить: что, собственно, теперь делать?
Падала скорость. Губернаторский транспорт уже несколько минут пер против чудовищной силы ветра. Разумеется, до станции теперь не дотянуть: против того, что надвигается с северо-востока, флаер все равно что муха против цунами.
— Саундер? Что-то не так?
— Придется лавировать. Скорее всего, придется сворачивать к Ирисовому Полю…
— Но мы ведь возвращаемся на станцию?
— Расклад не позволяет, — признался Саундер. — Мы попали в самум. Это буря, сопровождаемая рядом аномалий.
— Что значит…
— Одну минуту.
Поток ветра не был однородным.
Вниз, к песчаному мареву. Здесь встречный ветер местами слабел. Саундер разворачивал флаер, мысленно благодаря губернатора за все его излишества, за блок с душевой и массажем, за солярий и каждую бутылку в баре: масса транспорта была союзником пилота.
Маневр походил на путь в зыбучем лабиринте, на дорогу в сыре, ежесекундно меняющем очертания. Саундер то и дело промахивался мимо пунктира, намеченного автопилотом: иногда сознательно, делая поправку на изменение обстановки, иногда случайно, не в состоянии погасить инерцию. Вверх; щелкнул автоматический экран, затеняя окна. За стеклом, теперь с другой стороны, снова взошли два солнца — Пес и Щенок. Транспорт перестал трястись и трещать: ветер подхватил его и понес обратно, прочь от станции, как щепку в потоке.
Чувствуя, как пот катится по лбу, Саундер переключился на автопилот. Флаер тряхнуло, но только один раз.
Ирина молчала. Саундер, не глядя, чувствовал ее взгляд. Она молча налила воды, протянула ему; Саундер выпил до дна, не отрываясь.
Песчаное марево внизу представлялось теперь растрескавшейся коркой глины с редкими скалами. Если долго смотреть на него, начинали мерещиться человеческие фигуры, бредущие с низко опущенными головами. Но лучше не смотреть.
— Куда теперь? — тихо спросила Ирина.
— Теперь навестим Ирисово Поле. Заодно спросите, почему у них Будда на пятидесятке.
— У нас дикая скорость, — Ирина поглядела на экран.
— Да. Но у нас приличный запас прочности.
— Саундер, я прошу прощения.
— За что?
— Да за все… Если бы не я, вы бы вообще не полетели.
— Никто не знал, что будут возмущения на Щенке. Это редчайшее явление. Иногда его удается спрогнозировать, чаще — нет.
Он потихоньку расслабился, прислушиваясь к флаеру. Двигатель вроде бы звучал как всегда. Корпус вибрировал даже меньше обычного. Можно подключить программу энергосбережения, вот так. Потому что будь у нас запас энергии, мы могли бы вообще на все наплевать и лететь пока летится, к морю, за море, и болтаться там над кислотной гладью, дожидаясь, пока угомонится ветер. Включить экран на случай дождя; экран, зараза, жрет энергии в три раза больше, чем движок…
— Саундер, — торопливо сказала женщина. — Я давно живу по инерции. Как в вате. Ничего не испытываю, кроме скуки и иногда — омерзения… Вы меня извините, Саундер. Такие, как я, не должны портить жизнь таким, как вы. — Она замолчала, и по ее лицу было ясно, что она сожалеет о сказанном.
— Я прилетел сюда много лет назад, — сказал Саундер. — Уж точно не затем, чтобы вертеться как винтик и всегда думать только об уровне масла, капремонте, рабочих графиках или уборке помещений. Я хотел изменить себя и мир. Хотел, чтобы меня услышал бог. Пусть не большой, творец Вселенной, но хотя бы маленький — бог Ириса.