Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
— Как это?
— Полностью сохранившихся храмов известно четыре: Южный, Синий, Третий и вот этот, Черный. Он самый большой. Мерзавцы с Ирисового Поля выгребают все, включая засохшее дерьмо первых разведчиков. Но они никогда не входят в действующие храмы.
— Опять какие-то сказки, — неуверенно сказала Ирина.
— Группа исследователей уходит в храм и не возвращается. Группа спасателей ищет их неделю, не находит ни живых, ни мертвых, зато выносит из храма фото известковых потеков, удивительно похожих на настенные изображения. Другая группа исследователей,
Саундер осекся.
— Ты ведь входил в эти храмы, — напомнила женщина.
— Да. Ничего там нет, просто большая пещера.
— Тогда почему…
— Я не знаю почему! Раз на раз не приходится. Одна группа бродит — ничего. Другая исчезает бесследно. Я свой лимит везения исчерпал.
— Ты назвал этот храм «действующим»?
— Именно в этом за многие годы пропало человек пятьдесят.
— Но он нас спас.
Снаружи все еще шел дождь. Губернаторский транспорт перестал существовать вместе со всем его приятным балластом; Саундер жалел только о полном баре. Ему очень хотелось выпить сейчас.
— Да, — признал он, помолчав, — нам повезло.
— Повезло? Саундер, ты должен был с самого начала лететь сюда! Не искать место на Поребрике, а лететь сюда! Разве нет?
Саундер быстро проанализировал свои действия в последние минут сорок. Ирисово Поле… Сволочи, он с ними еще посчитается… Турбулентность, дырчатый ветер…
— Я думал, он севернее, — признался он, отводя глаза. — Сбоили приборы…
— Храм явился к нам на помощь, когда я обратилась к богу Ириса!
— Нет здесь никакого бога.
— Есть.
Она пододвинулась ближе и закрыла ему рот своими губами. Они целовались несколько минут, прижавшись телами, вцепившись друг в друга, бездумно. Ирина отстранилась первой:
— И вот мы живы…
Он попытался еще раз ее обнять, но она высвободилась. Ее взгляд был направлен за его плечо, в темный коридор. Он обернулся; узкий проем, за ним темнота и больше ничего.
Больше ничего.
Саундер снял куртку, расстелил на гладком каменном полу. Они сели рядом, прижавшись друг к другу боками.
— Дождь стихает, — сказал Саундер.
Все труднее становилось дышать.
— У тебя кто-нибудь был? — спросила Ирина.
— В жизни? Много кто…
— Ты говорил, что была жена?
— Да не столько жена, сколько… ну, партнерша. Ей не понравилось на Ириске.
— А тебе нравится?
— Я работаю.
— А что ты делаешь?
— Триста квадратных метров дерна… натуральный газон, представляешь? При том, что заменитель дешевле.
— О чем ты?
— О работе. Я распределяю отпуска, слежу, чтобы
— Я хочу пить.
— Я тоже, — горько сказал Саундер.
Она смотрела в темный провал коридора.
— Что ты там увидела?
— Ничего…
Она высвободилась из его объятий и встала.
— Ты куда?
— Никуда, — она сделала шаг к темному проему, потом другой. — Такое впечатление… Тебе не кажется, что… кто-то смотрит?
Он встал и преградил ей путь:
— Не надо туда ходить. Там темно. Сразу же споткнешься, свалишься в яму, переломаешь ноги…
— У меня есть свет, — она вытащила из кармана маячок-фонарик. — Я только загляну.
— Не стоит.
— Я ведь не пропаду навеки, если один раз загляну в тоннель?
И, вырвавшись из его рук с неожиданной легкостью, она подняла маячок на уровень глаз. Фонарик засветился белым. Темнота отступила, обнажая узкий лаз и пологие ступеньки, ведущие вверх. Настоящие ступеньки: их вытесали, наверное, геологи.
Зато в узком тамбуре сделалось темнее. Саундер оглянулся: у выхода из пещеры клубились редкие пока облачка тумана. Он инстинктивно задержал дыхание.
Кислородные баллоны на губернаторском транспорте тоже были. Он не догадался их захватить, а может, не успел.
— Саундер! Тут хорошая лестница!
Ирина вошла в тоннель так же бесстрашно и весело, как входила в воду сегодня… несколько часов назад. А кажется, прошло сто лет.
Саундер пошел за ней, не желая, чтобы она видела туман. Он устал скакать из огня да в полымя: в храме, у самого входа, наверняка есть ниши, где можно отсидеться. В храмах всегда есть воздух, бывает и вода. В конце концов, если выбирать между смертью от удушья и риском пропасть в пещере…
Ирина остановилась. Коридор закончился; свет фонарика терялся в огромном пустом пространстве. Ирина подняла руку с маячком, но не увидела ни потолка, ни стен.
— Послушай… — начал Саундер.
— Тихо.
Она стояла, запрокинув голову, глядя в полную темноту. Ее длинная прядь лежала на правом плече, свернувшись, как маленькая змейка.
— Меня зовут Ира, — сказала она, неведомо к кому обращаясь.
Из темноты, из очень дальних далей ответило эхо:
— Зовут. Зовут. Ира!
Ирина сделала шаг вперед. Саундер схватил ее за плечо, как тисками.
— Здесь легко дышать, — сказала она, не оборачиваясь. — Здесь пахнет будто ароматным дымом… Чувствуешь?
Он ничего не чувствовал, кроме вони подступающих испарений.
— Оставайся здесь! Куда ты идешь? Там темно!
— А я вижу, — она удивленно засмеялась. — Я все вижу, представляешь? Там росписи на стенах, статуи мужчин и женщин… Героев, паломников, ученых… И там чистая вода. Свечи горят.
— Там темнота! Ничего нет!
— Отпусти меня, — сказала она другим, трезвым и даже сварливым голосом. — Ты синяки оставил. Не надо так хватать.
Он чуть разжал пальцы, но не выпустил ее плечо. Тогда она резким движением вывернулась.