Одержимая страстью
Шрифт:
— Не важно, Ангел, — сквозь слезы и шмыганье носом отвечаю парню, а плечи продолжают сотрясаться от рыданий.
— Бедная ида, — говорит парень, а его ладонь продолжает ласкать мое больное тело.
— Я уже не ида, — поднимаю я на него заплаканные глаза, — я теперь… — на секунду затыкаюсь, обдумывая свое новое положение. — Шлюха для вашего Принца, — закусываю губу с внутренней стороны и снова падаю лицом в подушку.
Конечно же я осознавала, что Ангел ничего не понял из слов, сказанных мною. Или же…
Алей неожиданно подхватывает меня и прижимает к себе так сильно, что я задыхаюсь от тесноты этих
— Я тебя не дам в обиду, Лейалана, — горячий шепот обжигает мокрую от слез кожу на скуле, — нам бы только уехать отсюда, выбраться, и тогда можно бежать.
Он продолжает что-то быстро говорить мне в ухо, но я его почти не слушаю, а только смотрю искоса на это идеальное лицо молодого человека неземной красоты, на волосы, которые похожи на снег, и не могу поверить, что он мне говорит об этом. Да с его внешностью нас поймают быстрее, чем мы сможем только подумать об этом.
— Я не могу думать о том, что он причиняет тебе боль, — Алей целует меня в ключицу, одновременно слизывая соленые дорожки слез с кожи. — Мне кажется, что я готов его убить, лишь бы только его руки не прикасались к тебе.
И вот в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать его откровений. Лишь бы его голос не долетал до моих ушей и не ранил сердце, потому что оно сжималось, словно пойманная в шипастые объятия терновника колибри. Кровоточило так сильно, что душа захлебывалась горечью, сочащейся из открытых ран.
И, запутавшаяся в сетях очарования, замерла и отдалась этой призрачной защите, которую пророчил мне Ангел. Успокоение принесло и биение его сердца, которое четко прослушивалось через тонкую тунику.
Темнота опустилась на полис в тот момент, когда мы ступили на порог белокаменного городского дома. Я, уже переодевшаяся и смирившаяся со своей участью, входила в этот дом в роли хозяйки. Именно я являюсь хозяйкой этого жилища, как убеждал меня всю дорогу Алей, пока мы добирались до назначенного места. Спорить с ним я не хотела, да и о чем, ведь он лучше знает, но и здравый смысл в какой-то момент подсказывал, что парень прав. И можно было бы уже в конце концов убедиться, что мужики в древней Греции практически никак не отличаются от мужчин двадцать первого века, даже несмотря на разделяющие их тысячелетия. Что в мое время богатенькие папики снимают своим любовницам квартиры, что и сейчас. Все одно и тоже.
— Ангел, — дернула я за руку парня и прижалась к его боку ближе, когда посередине огромной комнаты мы вдруг остались одни, — ты будешь спать со мной.
Оглядела темное помещение и поняла, что даже шагу не смогу сделать.
— Не беспокойся, Лейалана, — успокаивает Алей и переплетает свои пальцы с моими, — сейчас прибудут слуги и рабы, дом будет освещен.
У меня сразу отлегло от сердца. И теперь мне было скорее интересно и любопытно, что же скрывает темнота? Какое помещение изнутри? Я повела плечами и поняла, что устала и хочу присесть.
— А где здесь можно отдохнуть? — обратилась и к парню, и в пустоту одновременно.
— Сейчас, побудь здесь, никуда не уходи.
Он отпускает мою ладонь, и мне сразу становится неуютно. Не хочу его отпускать, но претензию не успеваю высказать, так как Алей
Алей пришел спустя минут десять, я уже устала ждать, и нервы от дурацких мыслей и ревности расшатывались все сильнее. Как бы пережить этот сумасшедший день.
— Пошли, — парень снова взял меня за руку, при этом не забыл переплести наши пальцы, — я тебе покажу твою спальню.
— Мою спальню, — повторяю за ним и безоговорочно следую по пятам.
Толстая свеча потрескивала высоким пламенем в руках Алея, когда мы шли по крутой лестнице вверх, на второй этаж. Желтоватый огонек разгонял тьму, и я оглядывалась по сторонам, рассматривая висевшие на стенах в хаотичном порядке картины. Разглядеть подробности мне, правда, так и не удалось, слишком мало света, и слишком быстро шел парень, но зато я почувствовала, что голых участков ног, которые не скрываются под тонкими ремешками сандалий, касается высокий ворс ковра. И по телу от приятного ощущения пробежалась стайка мелких мурашек.
— Откуда ты знаешь, где моя комната? — решила я заполнить вопросом повисшую между мной и Алеем тишину.
— Я бывал в этом доме раньше, — проговорил парень, — я знал, что Принц хочет тебя забрать из Храма.
Я остановилась так резко, что Алей чуть не выронил свечу из рук.
— А почему ты мне не сказал? — возмутилась я, сотрясая воздух шипением. — Да я чуть не поседела, думая о своей близкой кончине.
— А потому что… — юноша дернул меня на себя. — Потому что ты убежала в ту ночь.
Его горячее дыхание обожгло губы, и я облизала их, нервно покусывая внутреннюю сторону щеки. Взгляда не поднимала, потому как боялась утонуть в океанах его глаз и забыть обо всем, а этого делать нельзя, сейчас нужно сохранять рассудок и постараться не растерять холодность, которую я коплю в сердце по отношению к Принцу.
— Я испугалась, — передернула я плечами, при этом развеивая возникшую между нами интимную обстановку.
— А я не досмотрел, уснул, — он развернулся ко мне спиной и снова пошел вперед, вот только руки моей больше не взял. Обиделся.
Я хмыкнула в темноте. Ни дать ни взять ребенок. Вот только чувства я к нему испытываю совсем не материнские.
Хозяйская спальня была расположена в конце коридора, и Алей открыл передо мной тонкую деревянную дверь. Сам зашел следом, но больше не касался меня и не подходил близко, он даже не смотрел в мою сторону, и я не стала настаивать. Увидела кровать, полностью затянутую прозрачным балдахином, я, недолго думая, скрылась за ним, предоставив парню полную свободу выбора.